В глубине Дива — мир без опасности и тревог, где каждый день таит неизведанный сюрприз в чистых просторах осени. Яблоки напоминают о старой дружбе, груши — о нежных объятиях вечности. Но умиротворяющая спокойная атмосфера скрывает тайны, готовые нарушить покой при малейшем недостатке внимания....
Говорили, тут когда-то озеро было глубокое, называлось Дорийское. Кто-то утверждал, будто его сами колдуны высушили, превратили в топкое болото, чтобы попы не ходили, но был слух, что перед войной мелиораторы взорвали перешеек и спустили воду в Пижму, чтоб удобрение — сапропель черпать. Иные грешили и на Драконю-старшего, который якобы сделал надёжное убежище для всей нечисти, чтоб жила в недосягаемости. В общем, озеро исчезло, и ничего полезного из этой мари не добывали, если не считать замшелого щучья, по слухам, обитающего в окнах, и ягоды — морошки да клюквы.
Так вот председатель провёл академиков на один из островов, показал сначала мшистые ямы с головнями и углем, затянутые малинником и бузиной.
— Здесь Дор стоял. Но он вам не нужен! Пошли дальше.
Перевёл через следующую трясину на другой остров,
повыше и посуше, там сдёрнул мшистый ломоть с огромного валуна и показал знаки.
— Жертвенный камень, — сказал при этом. — Что на нём изображено, вам лучше знать.
Академики как глянули на знаки-то — мать моя! — вся ледниковая глыба руническим письмом исписана! Если расшифровать, все знания можно получить! А поверх древнего письма начертаны церковные купола, кресты и уже по ним — пятиконечные звезды: вся борьба идеологий отразилась. Борута тогда ещё не понимал, что это значит, но по бледности лица Шлопака определил: попали куда надо. Сам же Драконя, ни слова больше не говоря, ушёл и оставил академиков одних.
Пока было светло, целитель изучал надписи, срисовывая их в блокнот: фотографировать камень было нельзя по правилам исследования аномалий, будто бы от съёмки исчезала какая-то тонкая материя. Глаза его стали безумными, академик лишь что-то шептал и ничего не объяснял. Но когда стемнело, решил уйти с этого островка, поскольку оставаться на нём в ночь было опасно: священный камень был древним алтарём на капище и, по уверению Шлопака, излучал энергию, по мощности равную жергии египетских пирамид.
