В глубине Дива — мир без опасности и тревог, где каждый день таит неизведанный сюрприз в чистых просторах осени. Яблоки напоминают о старой дружбе, груши — о нежных объятиях вечности. Но умиротворяющая спокойная атмосфера скрывает тайны, готовые нарушить покой при малейшем недостатке внимания....
— Символ божественных откровений! Млечный путь. Вот бы вкусить хотя бы глоток!..
Кикимора будто услышала его, протянула бидон и другой рукой к себе поманила. Мужики переглянулись и напряжённо замерли.
— Интересно, кого она манит? — с дрожью в голосе свросил целитель, однако же не теряя учёной мужественности. — Кого выбрала? Тебя или меня?
— Наверное, меня. — признался Данила. — Она давно обещала парным молоком угостить.
Почему тебя?
— По кочану! У нас в юности с Дивой любовь была...
— Вместе пойдём, — заявил Шлопак, глянув пытливо.
Несмотря на свои чувства, Борута с ним согласился: подойти к самой Дракониной жене, когда она в образе кикиморы, да ещё среди ночи, было опасно. Даже если она минит! От внезапного контакта с её мужем хвост вырос, Тут же вообще неизвестно, что наколдует Дива Никитичной. Очнёшься от морока, а у тебя хобот или рога пробились — с нечистой силой только свяжись!
Прошли они через болото к телеге и ни разу не провалились, будто по воздуху шли: понятное дело, под влиянием энергетического поля.
А Дива подождала их и эдак царственно говорит:
— Хотите молока? — и завлекательно так бидончик показывает. — Парное, тёплое ещё...
— Хотим! — в голос сказали академики.
— Тогда впрягайтесь, мои кони! Покатаете меня по болоту — получите.
Они оба почуяли её безмерную власть, неожиданно для себя повиновались и впряглись — каждый взял по оглобле. Дива же поставила бидон в телегу, сама кнут шила, коим и взмахнула над спинами:
Н-но, вороные!
Академики потащили телегу по болоту, а колеса вязнут, не разгонишься. А эта кикимора ещё кнутом щёлкает, понукает, покрикивает, словно кучер:
— Рысью марш! Ишь, застоялись! Шевелите копытами!
Кое-как они разбежались, перешли на рысь, Дива же Никитична всё равно стоит в телеге, машет кнутом и уже до спин достаёт, норовит по ушам попасть.
— Вскачь пошли! С ветерком прокатиться хочу!
Тучный столичный целитель выдыхаться начал, но Борута, напротив, силу почуял и понёс — ветер впрямь засвистел в ушах. Кикимора развеселилась от скорости, белое одеяние на ней трепещет, всхлопывается, а сама она лишь кнутом пощёлкивает то слева, то справа, указывая, куда телегу тянуть. Бидончик в телеге трясётся, подпрыгивает, того и гляди опрокинется.
