В глубине Дива — мир без опасности и тревог, где каждый день таит неизведанный сюрприз в чистых просторах осени. Яблоки напоминают о старой дружбе, груши — о нежных объятиях вечности. Но умиротворяющая спокойная атмосфера скрывает тайны, готовые нарушить покой при малейшем недостатке внимания....
Один круг нарезали по топкому болоту, второй, на третьем Шлопак начал падать. Вышел из-под воли Дивы, то есть пересилил её энергетическое поле и шепчет:
— Давай её свяжем. Пока нас не заездила. А сосуд захватим? Ведь насмерть загонит, ведьма!"
"Борута бы никогда не посмел так бесцеремонно обойтись с Дивой, но оглянулся, а в телеге вроде бы и в самом деле кикимора! Хохочет над академиками, щёлкает кнутом, потешается:
— Вы не кони вороные — мерины толстозадые!
К тому же Данила уже привык слушаться столичного целителя, в общем, сговорились, одновременно бросили оглобли.
— Экие вы глупцы! Привыкли Диву Никитичну лапать! А я не Драконина жена — я дева-недотрога!
Незадачливые лекари стоят, понурившись, пытаются кровь остановить — тщетно. Она же опять кнутом щёлкает, сердится:
— Берите оглобли! Да не шалите более.
До самого рассвета катали они Диву Никитичну или кикимору, а может, ту и другую в одном лице: на Пижме иен нечистая сила на неё походила, потому как считалось, нельзя без вмешательства бесовщины так сохранить красоту и привлекательность. Академики уж го- тиы были взмолиться, попросить пощады, отказаться от всякой науки, ибо доведены были до полного изнеможения, но тут на острове, где Дор стоял, петухи заорали.
Академики назад побежали, Шлопак схватил сосуд, открыл — полон парного молока, ещё тёплый на ощупь.
Первым он и приложился, да чуть не весь выпил! Боруте пришлось стучать ему и по плечам, и по голове, чтобы оставил немного.
Целитель наконец-то оторвался от бидончика, где было всего-то несколько глотков. Данила попробовал — в это тёплые, не успевшие загустеть после сепаратора сливки! Ещё коровой пахнут и по его гурманскому вкусу не самые добрые, от увядающего осеннего травостоя.
— Это не молоко, — рассеянно произнёс Борута.
