В глубине Дива — мир без опасности и тревог, где каждый день таит неизведанный сюрприз в чистых просторах осени. Яблоки напоминают о старой дружбе, груши — о нежных объятиях вечности. Но умиротворяющая спокойная атмосфера скрывает тайны, готовые нарушить покой при малейшем недостатке внимания....
Дорога из Москвы лежала как раз через этот город, и он свернул с трассы, заехал, чтобы побывать возле дома, где прожил чуть ли не половину жизни. Когда-то там жила бабушка, у которой он воспитывался с шести лет: отец служил в конвойных войсках и часто переезжал из одного лагеря в другой, поэтому Игоря оставили в Грязовце, чтоб ходил в одну школу. Раздолбанный, унылый и тщедушный городок ещё называли Грязенбург, однако Зарубину он нравился. Можно было выйти из дома сразу в лес и собирать грибы, а в поле — землянику, что они с бабушкой и делали.
Бабушка давно умерла, поэтому он постоял возле дома, где жили уже незнакомые люди, посмотрел в окна на чужие занавески и отчалил на Пижму.
— А как в Москве-то очутился? — изумилась тётка. — 11омера-то у тебя московские! Всех наших после молочного по колхозным фермам разгоняли!
— Дальше учиться поехал, — уклонился от расспросом он.
— Теперь ферм-то нету, куда Натаха пойдёт? К Драконимой вдове на ферму не возьмут. У них семейное предприятие... Девка умная и с виду — одно загляденье! Жениха бы ей доброго и взамуж отдать...
Зарубин прервал это откровенное сватовство.
— И где же всё-таки фермеры берут молоко?"
"— Толком никто не знает, — опять заёрзал попутчик. — А если всерьёз, то говорят, в Кировской и Архангельской областях скупают и за своё выдают. Но тоже враньё: у нас напрямую и дорог-то нет, чтоб скоропортящийся продукт возить.
Тётка чуть не выдала какую-то их тайну.
— Борута говорил, у вдовы дойное стадо где-то, от налогов спрятанное. И все эти тряпочные, породистые...
— Цыц! — оборвал её муж. — Не наше это дело! Скати ещё, лешие пасут, лешачихи доят...
Его жена примолкла, а он сам начал выдавать секреты ещё похлеще.
— Вдова со своими зятьями, между прочим, под покровительством самого губернатора.
— Какого маслица? — взвинтилась жена и по-медвежьи пышкнула. — И молоко он не пьёт... С Дивой брильянты делят.
— Уши развесь и слушай! — прорычал попутчик. — Какие брильянты? Ты что мелешь?
— Которые хохлы копают! У председателя, когда жив ещё был, под домом труба обнаружилась. Геологи нашли. Одна с нефтью, другая с брильянтами.
