В глубине Дива — мир без опасности и тревог, где каждый день таит неизведанный сюрприз в чистых просторах осени. Яблоки напоминают о старой дружбе, груши — о нежных объятиях вечности. Но умиротворяющая спокойная атмосфера скрывает тайны, готовые нарушить покой при малейшем недостатке внимания.
— На что её ловить? Пускай себе живёт. Может, со своим Дедом Морозом сойдётся. Да уйдут к вятским...
— Не ваше бабье дело! — окончательно осмелел и огрызнулся хозяин дома. — Для науки одну поймать можно!.. Окольцуют да отпустят, как обычно.
— Если так, то ладно, — мгновенно согласилась та. — Только, может, заместо кольца на неё бы крест повесить? Окрестить бы нечистую, да окрутить с артистом.
— Тебе бы только окрутить!.. — отмахнулся бывший егерь и придвинулся к Зарубину. — Слушай меня внимательно. Сейчас ешь, пей, пару часиков можешь вздремнуть...
В это время с кухни выпорхнула дочка.
— Папуль, а когда поймают, сфотаться с ней можно?
— С кем? С лешачихой?
— Ну да! Чтоб потом в Интернет выложить?
При Зарубине он не стал ругаться на дочку, и видно было, относится к ней ласково.
— Это к учёному, — кивнул попутчик. — Думаю, он позволит...
Натаха состроила глазки гостю.
— Вы позволите сфотаться?.. Я с Дедом Морозом уже фоталась!
— Я вот тебе дам, — несурово пригрозил отец, верно, вспомнив Интернет. — Нашла с кем... Иди, помогай матери.
— Поймаю — позволю! — пообещал Зарубин. — Даже верхом покататься.
— Верхом на лешачихе?! — восхитилась она, однако сникла под взглядом родителя и удалилась на кухню.
— Часам эдак к пяти подъедешь к базе, остановишься и километре, — продолжил наставлять бывший егерь. — Машину в лес загони, чтоб не на глазах... Сам иди к Пижме, засядь в кустах и карауль. На заходе дива придёт. Или по другому берегу, или по твоему. Тут как повезёт. Она сейчас каждый день возле базы трётся... Увидишь — лови! Только не стреляй — бесполезно, пуля не берёт.
— Так прямо и ловить? — переспросил он.
— А что?.. Делай что-нибудь. Вали на землю, связывай. Не знаю, я ни разу не ловил. Может у вас, учёных, есть приёмы, способы... Она не кикимора, мягкая, шерстяная, рук не порежешь.
— Говорят, четырёхметровая! Столбы из земли рвёт.
— Ну, с бабой как-нибудь сладишь. У них одно слабое место...
Назвать, какое, он не успел, ибо жена внесла стопу блинов с рыжиками, варенными в сливках, и наконец-то присела к столу. Хозяин поёрзал.
— Сам бы пошёл с тобой... Да картошку копать надо, и так опоздали.
У Зарубина от его речей как-то сразу аппетит отбило, хотя глазами бы всё съел. Такие блины с рыжиками готовила бабушка, и в другой раз он бы половину стопы смёл, но тут кое-как проглотил пару и ощутил смутное беспокойство. Разум противился, чтобы верить в существование леших, но струна иронии, насмешки была уже перетянута.
