На какое-то время про Шлопака забыли, занятые выпивкой и закуской, и у него возникла даже шальная мысль сбежать, ибо алкоголь он на дух не переносил. Улучив момент, когда доярки встали возле костра, поднимая уже по второму стакану, целитель отступил к опушке леса, и тут на пути встали пришельцы в униформе. Они показывали на костёр, и их знаки были выразительными: Шлопаку предписывалось быть с женщинами.
Гуляющей независимой походкой он вернулся к центру поляны и тут попал в руки диве.
— Вот он, голубчик! — подняла одной рукой и притиснула к груди. — Пахнет, как настоящий! Предлагаю, девоньки, выпить за душу настоящего мужчины Алфея Никитича и занюхать мужичком!
Сама выпила, занюхала и передала в другие руки.
— Я бы даже им закусила, — созналась доярка, вожделенно нюхая и покусывая Шлопака. — Жирненький такой!
И ловко так сдёрнула с него одежду.
— Отравишься, — сказала дива. — Он же ядовитый, кик поганка!
Женщины, как всегда, наперебой стали предлагать свои рецепты приготовления:
— А если вымочить и отварить? С чесноком?
— Можно натереть солью и перцем.
— В уксусе подержать! И отбить как следует.
— В соусе замариновать...
— Да ладно, скоро грибная солянка поспеет!
Целителя пустили по кругу, передавая из рук в руки,
нюхающие его щекотливые носы ничуть не возбуждали, и Шлопак чуть ли не молился, чтоб скорее поспела солянка. Некоторые сладострастные доярки не только нюхали, но и покусывали, а иные заставляли его выпить и подносили стакан к губам. Он сначала сопротивлялся, однако сладить с возбуждёнными подвыпившими женщинами оказалось невозможно, тем паче некоторые предлагали опустить трезвенника в котёл— сдобрить варево. И спас лишь летучий консилиум, установивший, что солянку можно таким образом сильно испортить.
Первый глоток коньяка встал колом, но уже второй пролетел соколом, а после третьего Шлопак сам стал занюхивать выпивку доярками.
И наконец-то поспела солянка! Женщины враз потеряли интерес к целителю, похватали миски и встали в очередь. Поленица, как хозяйка пира, работала черпаком и щедро разливала смертельное по ядовитости варево. Однако доярки вкушали его, словно божественное блюдо и перевоплощались, становились манящими и сияющими! Но Шлопак помнил, что это преображение — результат возможного действия алкоголя, когда все женщины кажутся красивыми.
А они тем временем, вкусив ядовитых грибов, откуда-то взяли пластиковую метлу и начали учиться летать на ней: кажется, полёты ведьм входили в программу тризного пира. Доярки по очереди садились верхом, разгонялись, подпрыгивали, и у иных получалось пролететь по воздуху пару метров — мешали толстые задницы, тянущие к земле.