Мы и в самом деле зашорились. И нам уже чудится...
Зарубин тоже стал натягивать одежду.
— Видишь, собаки сегодня молчат... Потому что люди успокоились, думают, приехал специалист по снежному человеку. Проблему решит, бояться нечего. И твой чуткий медведь не ревёт...
— И правда, — охотовед опять глянул на часы. — Второй час, а тишина... Так и быть, если ты прав... Если у нас тут в самом деле с мозгами... Если йети — полная дурь, я тебя отблагодарю.
— Не заморачивайся, Олесь, — сонно пробубнил Зарубин. — Пойдём спать.
— Я тебя провожу до башни, — услужливо предложил хозяин.
Надвратная башня изнутри оказалась двухкомнатной, уютной и натопленной. Строили её для губернатора и даже в шутку называли «воеводские палаты», но его охрана обследовала их и решительно забраковала. Здание было слишком открытым, чтобы, например, принимать тайных гостей, простреливалось отовсюду, ко всему прочему лестница в палаты была узкой и крутой. Губернатор сам поднялся и потом едва спустился, поэтому башню использовали для гостей молодых, юрких, а гульбище как наблюдательную площадку дежурного егеря, охранявшего территорию.
Спальня подивила невиданным сексодромом с подходящими для взлёта подушками и валиками, только стюардессы недоставало. Но судя по поведению охотомеда, она могла появиться в любой момент. Холодных на вид, но пылающих огненными копнами крашеных женщин с берегов Балтики здесь было подавляющее большинство.
Распрощаться у порога с Костылём не удалось: тот поднялся следом и включил свет. И уже тут разбудил гостя смелым заявлением:
— Знаешь, мне впервые разговаривать с приезжим человеком интересно, — признался он. — Ты прямой, открытый, не боишься правды сказать. Люблю таких. И интеллект... Со мной же никто не может тягаться но интеллекту. Я всех задавливаю. Собеседникам интересно — мне нет.
— Тебе надо служить в Госохотконтроле, — с невесёлой иронией проговорил Зарубин. — Туда сейчас весь интеллект собирают, который на старых местах не пригодился. Как я, например.
Он не услышал подтекста.
— Да мне самому интересно разгадывать такие ребусы, — признался Недоеденный. — И сложные задачи решать... Я на Пижме засиделся, здесь простора не хватает, нет полёта мысли...
— Тут ещё какой полет! Здесь чудеса, лешие бродят, русалки на ветвях сидят. Всё как у Пушкина.
— Представляю, как это интересно в масштабах страны! Тебе же часто приходится выезжать по всяким таким сигналам?
— Даже в Антарктиде был, нравы пингвинов изучал...
— Вот это размах!
— Но к лешему послали впервые! — уже откровенно съязвил Зарубин. — У тебя больше опыта, приходилось вступать в прямой контакт.
— Ты об этом потом Фефелову расскажи, — серьёзно заявил Костыль.