Фронтовой боевик о выживших пограничниках, ставших диверсантами под командованием легендарного генерала. Немногие из них пережили катастрофу 22 июня 1941 года, но каждый боец стоит целого спецназовского взвода. Их новая миссия потребует невероятного мужества и боевого мастерства.
Без хлеба нельзя возвращаться только из-за того, что в деревне слишком тихо.
Двигались осторожно через огороды, держа наготове оружие. Трое полицаев увидели людей в красноармейской форме с запозданием. Ждали долго, расслабились, да еще самогона граммов по двести хватили.
Будько их опередил. Бросил «лимонку» и несколько раз выстрелил. Открыл огонь из автомата Иван Луков. Полицай, выскочивший на крыльцо, был ранен в живот, остальные подняли ответную пальбу. Воспользовавшись суматохой, Будько и Луков сумели убежать, отстреливаясь на ходу.
Шамрай пытался организовать погоню, но, кроме Филина, никто преследовать парашютистов не спешил.
– У них автоматы. Вон Генка помирает, все брюхо разорвано.
Молодой полицай умирал тяжело и мучительно. Помочь ему было нельзя: осколками пробило в нескольких местах живот. В отместку вывели из дома Петра Рябкова вместе с женой и расстреляли. Подворье сожгли.
Шамраю показалось этого мало. Он приказал собрать по дворам с десяток молодых парней.
– Пусть в комендатуре решают, что с ними делать. Или в Германию на работу, или в лагерь как бандитских пособников.
По дороге один из парней попытался бежать. Шамрай уложил его точным выстрелом со ста шагов. Выкидывая затвором дымящуюся гильзу, спросил:
– Ну что, еще кто-то хочет бежать? Валяйте. Я и за двести шагов с одного выстрела завалю. Вшивота хренова. Шагай вперед!"
"Плачущие женщины погрузили тело погибшего парня на телегу и повезли в деревню, над которой поднимался дым от горящего подворья. Хоронить «большевистских пособников», мужа и жену Рябковых, Шамрай запретил.
– А вы как хотели? – ворочая красными белками глаз, ронял короткие фразы главный волостной полицай. – Либо они нас, либо мы их. Середины не будет. Эсэс придет – всю деревню спалит. Зарубите на носу!
Расстрелянные хозяева подворья остались лежать возле ворот. Над сгустевшей лужей крови звенел мушиный рой.
Младших дочерей увели к себе родственники. Деревня затаилась. Оставшихся молодых парней матери спрятали в ближнем лесу. Трое полицаев, жившие в селе, чуя ненависть со стороны односельчан, ходили кучкой, держа наготове винтовки.
Батька Бажан, узнав о случившемся, качал головой, изображая скорбь. В узком кругу приближенных заявил:
– С умом воевать надо, а не полицаев дразнить. Три человека погибли, и парни угнанные в лагере или на чужбине пропадут.
Начштаба Луговой и начальник разведки Снитко согласно кивали. Отряд «Сталинцы» практически не воевал. Ни с умом, ни без ума.
