Я снова открыл рефрижераторную дверь.
У входа висели мороженые говяжьи туши.
— Нам навешиваться между ними? На крюки?
— Нет. Вам пробираться за них.
Я отодвинул одну из висящих туш, затем покрытую инеем полиэтиленовую пленку, затем открыл небольшой люк в сплошном монолите от пола до потолка мороженого мяса.
— Прошу!
За тушами было еще одно, гораздо большее, чем первое, помещение. С удобными креслами, откидным диванчиком, микрокухней, несколькими полками под аппаратуру и утепленными многими слоями пенопласта и пенопропилена стенами.
— Вот здесь вы и будете жить.
— А куда же в туалет ходить? — удивился Козловский-Баранников.
— А ходить, извините, вот в эти полиэтиленовые мешки. А потом выносить их на мороз. Благо он тут у вас под боком. А потом, когда все это застынет, — выбрасывать. Понятно?
— А какой-нибудь квартирки получше не нашлось? — спросил Александр Анатольевич. — Готов терпеть даже комнату в коммуналке.
— Вам квартирные удобства нужны или результаты нашей работы?
— А какая связь?
— Самая прямая. Вы утверждали, что на стационарной квартире со стационарным телефоном нас смогут легко вычислить. Так?
— Так.
— А если мы будем менять адреса каждый день, то вероятность быть пойманными за руку, набирающую очередной номер абонента, уменьшается? Верно?
— Ну, верно.
— А если мы меняем адреса каждый час?
— То вычислить нас будет практически невозможно! — докончил за меня фразу Козловский-Баранников.
— Ну вот видите.
— А где же в холодильнике телефонная линия? — удивился Александр Анатольевич."
"— А телефонная линия есть на каждой улице. В любом квартальном распределителе. Помните такие высокие металлические «шкафы», в которых любят копаться монтеры с телефонными трубками? Или в любом колодце связи. Достаточно подцепить к ним все ту же «лапшу», и вы в релейных сетях ближайшей АТС.
— А ведь действительно, — хлопнул себя по лбу Александр Анатольевич. — Как это я сразу о «шкафах» не подумал?
— Потому что вы «сразу» о другом подумали. О теплом, со всеми удобствами туалете. И ванной.
— Точно. Был грешок.
— Ну что, поехали?
— Поехали. Куда деваться. У говядины, к которой нас приравняли, нет права собственного голоса.
— А вот здесь вы не правы. И право есть, и голос, и каналы его передачи. Вот здесь, обратите внимание, — кнопка срочного вызова. От нее сигнал идет ко мне в кабину. Это — динамик ретранслятора. Все, что я буду говорить в кабине, — вы будете слышать в салоне. Это микрофон обратной связи. Но сразу я по нему могу не ответить, только когда будет подходящее, без посторонних ушей и глаз место. Так что вы напрасно глотки не рвите. И не пугайтесь, если я не буду реагировать на ваши запросы. И, наконец, самое главное — лампочка тревоги.