В подъезде скрываются таинства: кровь и неожиданность. Жертва лежит бездыханным в крови, а за ним стоит женщина-подозреваемый, заикающаяся от страха и волнения. Адрес известен — дом двенадцать, подъезд второй. Нарастает ожесточенная проверка — кого из знакомых могли убить так жестоко?...
— Мне же неудобно.
Охранник пожал плечами. Я взял ручку в правую руку.
— Писать все?
— Все.
— Все-все?
— Все, что хотите.
И я выписал пункт первый — хорошее питание. Мне было все равно, о чем писать. Лишь бы писать. Пункт второй — хорошая выпивка.
Пять минут…
Хозяин кабинета начал собираться. Он надел висящий на спинке кресла пиджак. Пролистал свою записную книжку. Набрал какой-то номер телефона.
Четыре…
— Да. Да. Скоро буду. Но вначале заеду еще в одно место. Да. Да… Три…
— Машину к подъезду? — спросил охранник.
— К подъезду.
Охранник, не отрывая от меня глаз и дула пистолета, отдал распоряжения по переносной радиостанции. Две…
— Вы тут теперь сами. Без меня… Добро? — сказал Очень Большой Начальник.
— Добро, — ответил охранник. — Когда вы вернетесь?
— Часа через два. Он как раз успеет закончить свой список.
И Хозяин кабинета пошел к выходу. Мимо меня. Очень зря, что мимо. Ему меня надо было обходить за версту.
— Вот черт! — выругался я, случайно уронив на пол авторучку.
Очень Большой Начальник на мгновение замедлил свой шаг. Любой бы замедлил шаг, увидев перед собой стоящего на коленях человека. И он замедлил.
Охранник среагировал первым. Но уже не вовремя. Он тоже поверил в естественность моего жеста, а когда спохватился, было уже поздно. Совсем поздно! Между дулом его пистолета и его потенциальным врагом оказался его Хозяин.
Охранника подвела всепоглощающая любовь к начальству.
Я развернул Очень Большого Начальника лицом к пистолету и надавил замком наручников на горло. Он захрипел.
— Опусти «пушку» на пол, — очень вежливо попросил я охранника. — Сцепи руки на затылке. И подойди ко мне спиной. Пока у твоего шефа кислород не кончился.
Охранник положил под ноги пистолет и медленно попятился в мою сторону.
Но сейчас непременно попытается отыграть очки. Костяшками левой руки в висок. Или каблуком — в голень. Или проделать какой-нибудь другой подобный пируэт. Но сейчас — не тогда, не в комнате, где меня повязали. Сейчас у него этот номер не пройдет. Сейчас игра в поддавки кончена.
Я не стал искушать судьбу.
