В подъезде скрываются таинства: кровь и неожиданность. Жертва лежит бездыханным в крови, а за ним стоит женщина-подозреваемый, заикающаяся от страха и волнения. Адрес известен — дом двенадцать, подъезд второй. Нарастает ожесточенная проверка — кого из знакомых могли убить так жестоко?...
Чтобы разрушить свой образ добросердечного человека.
Размазывая по лицу кровь и испуганно оглядываясь, Баранников придвинулся к клавиатуре.
— Остановись! — твердо сказал Очень Большой Начальник. — Если ты поможешь ему — ты умрешь. Но эта смерть тебе покажется лишь избавлением. От предшествующих мук.
— Не мешайте мне работать с моим бывшим подчиненным, — попросил я. — Вы ломаете воспитательный процесс.
И ударил Баранникова еще раз. И снова до крови.
— Пойми, — сказал я ему, вытирая о его же рубаху кровь с костяшек пальцев.
— Ну, ты понял меня? Понял?! Тогда шустри. И делай, что тебе велели. Пока я окончательно не рассердился.
И вновь кулаком в подбородок.
Правильно выбранный, узнаваемый на уровне безусловных рефлексов тон обращения возымел свое действие. Козловский-Баранников начал ломать пароли. Очень быстро. Примерно с такой же скоростью, как вытряхивал когда-то в детстве мелочь из карманов в ладони хулиганствующих старшеклассников.
Есть первая степень защиты
Есть вторая
В углу злобно шипел наблюдавший за происходящим Хозяин кабинета. Но молчал. Наверное, у него в подростковом возрасте тоже не все складывалось благополучно.
Есть третья.
Компьютер открыт. Для пользователя. То есть для меня.
— Больше сюрпризов не предвидится? Нет? Ну смотри! — показал я кулак Козловскому-Баранникову. Который уже мало напоминал Козловского-Баранникова. А больше боксера-профессионала после вчистую проигранного боя, сопровождавшегося частыми падениями на ринг. Лицом вниз.
— Интересно, как вы собираетесь стирать память, если программы уничтожения на этом компьютере попросту нет, — подал голос Начальник.
— Дискетой.
— Не смешите меня. У вас не может быть никакой дискеты.
— Это почему не может?
— Потому что вас до прихода сюда обыскали три раза.
— И даже в ванне помыли. И даже во все скрытые от широкой общественности места заглянули.
— Ну вот видите! Нет у вас никакой дискеты. Неоткуда ей взяться. Лучше давайте прекратим эту комедию. У вас еще остается шанс…
— У меня точно дискеты нет. И не могло быть.
