В зале напряжения, где реальность тонким полупрозрачным занавесом переплетается с призрачными перспективами угроз, эти парни дышат незримой силой. Их маскировочные операции скользят между миром и нечистью, когда еще нет официального оправдания для вмешательства. Капитан Волин приоткрывает глаза — тьма укутала грузовой отсек, лишь хвостовая часть освещена робким красноватым светом....
— Привал, — скомандовал Волин и тут же добавил: — Жарков в охранение, Завада, Иванов, ко мне.
Младший сержант, оставив свой ранец, с автоматом наперевес выдвинулся в глубь ельника. Старший сержант Завада, стоя возле капитана, разминал затекшие от ранца плечи, Иванов, сев в стороне на землю, снял ботинки и, вылив из них воду, стал выкручивать носки. Достав из планшета карту, Волин расстелил ее перед собой на земле.
— Вот смотри, — сказал он, обращаясь к Заваде, — мы находимся здесь. Я с Ивановым отправляюсь на установку радиомаяка, ты остальную группу ведешь на северо-запад к деревне Таньково.
— В общем-то понятно, только это противоречит условиям учений.
— Что противоречит?
— Дробление группы запрещено условиями учений.
«Во дает, — мысленно усмехнулся Волин, — настоящий замкомвзвода, ни на шаг от буквы закона».
— Главное условие учений — обстановка, приближенная к боевой. В боевой ситуации есть одно условие — здравый смысл и расчет. Я прекрасно понимаю, какой резерв выносливости остался в общем потенциале группы, и, по моим расчетам, для выполнения поставленных задач группу надо дробить. Если вы, старший сержант, не хотите брать на себя ответственность, то командование подгруппой я поручу Жаркову.
— При чем тут ответственность, — удивленно пожал плечами Завада, — я вам просто напомнил условия учений. Вам ведь отвечать.
— Да уж, — согласился Волин, — но по нынешним нововведениям на учениях посредников нет, а потому «бог не выдаст, руководство не накажет».
— Когда выступаем? — спросил переобувшийся Иванов.
«Вот лось, — неожиданно подумал об этом шалопае
Игорь, — полдня ноги бьем, жижу болотную глотаем, а ему хоть бы что. Знает, что впереди еще хуже, и все равно хорохорится».
— Ранец оставишь, возьмем только оружие и радиомаяк.
Свой ранец Иванов отнес к отдыхающему под елью Винику, бросил его дремавшему ефрейтору на живот и тихо проговорил:
— Доставишь в целости и сохранности, а то смотри мне, ефрейтор, не бывать тебе прапорщиком.
— Да пошел ты, — беззлобно огрызнулся Виник.
Широко раскинув руки, Иванов потянулся пару раз,
легко показушно присел, затем взял сумку с радиомаяком, надел ее по-почтальонски через шею.
