В зале напряжения, где реальность тонким полупрозрачным занавесом переплетается с призрачными перспективами угроз, эти парни дышат незримой силой. Их маскировочные операции скользят между миром и нечистью, когда еще нет официального оправдания для вмешательства. Капитан Волин приоткрывает глаза — тьма укутала грузовой отсек, лишь хвостовая часть освещена робким красноватым светом....
Профессор-востоковед что-то быстро писал.
— Сэр, — войдя без стука (наверное, были на этот счет особые распоряжения), обратился к эмиссару капитан, — к вам мистер Нурадин.
Тут же отложив свои бумаги, Д’Олэнторн поспешно выбрался из-за стола.
— Вудхолл, вы свободны и проследите, чтобы нам не мешали. Хотите что-то выпить? — автоматически спросил английский разведчик.
Нурадин с достоинством ответил:
— Коран запрещает правоверным употребление алкоголя.
— Ах, простите. Ваш визит так внезапен, что-то случилось?
— Да, дела, связанные с нашим движением, требуют моего отъезда обратно.
— Но как же, — пробубнил сэр Чарльз, он знал от резидента о перемещении английского флота, а это могло обозначать одно — тори готовы пойти на условия таджиков. В свою очередь подписание договора с Нурадином было бы «золотой страницей» в биографии самого разведчика, после чего можно было бы уйти с почетом на пенсию. — Может, мистер Нурадин, вы задержитесь еще на немного? В самое ближайшее время мы должны получить подтверждение из Лондона.
— Хорошо, — почти не задумываясь, проговорил экс-мулла. — Я могу задержаться еще на сутки. Так что поторопите свое руководство. Мы либо сотрудничаем, либо нет.
Стены минарета были покрыты толстым слоем копоти, лишь под самым куполом виднелись на голубом фоне черные письмена. Шарообразный купол был наполовину разрушен попаданием артиллерийского снаряда.
Лейтенант Мартинес и сержант Гисенд залегли на балконе под куполом, оттуда обычно завывали муэдзины.
данные можно будет легко изъять из файлов и провести независимое расследование). Внеся информацию о крупнокалиберных пулеметах афганцев, Мартинес снова взялся за бинокль.
