В зале напряжения, где реальность тонким полупрозрачным занавесом переплетается с призрачными перспективами угроз, эти парни дышат незримой силой. Их маскировочные операции скользят между миром и нечистью, когда еще нет официального оправдания для вмешательства. Капитан Волин приоткрывает глаза — тьма укутала грузовой отсек, лишь хвостовая часть освещена робким красноватым светом....
Лебедев, не отрываясь от прицела, стрелял, чередуя огонь пулемета и пушки. На противоположной стороне площади танк Чечетова протаранил еще один броневик душманов. От удара БТР опрокинулся, титано-магниевый панцирь броневика лопнул под тяжестью танка, который переехал через него. А затем, круто развернувшись, новым таранным ударом отбросил изуродованный кусок металла, отдаленно напоминающий раздавленного таракана. Шквал огня усилился с обеих сторон. Открыв башенный люк, Андрей Зиновьев выбрался наружу и повел огонь из зенитного «ДШК».
Моджахеды постепенно принимали условия скоростного боя. Некоторые пытались вытащить из-под губительного огня раненых, другие вели огонь из-за баррикад, третьи перебежками пытались занять более удобные позиции, четвертые доставали из вьюков более мощное противотанковое оружие, чем ручные гранатометы.
Внутри танка было душно, как в жаровне, пот заливал глаза Волину.
"Держа на плече ствол восьмидесятидвухмиллиметрового безоткатного орудия и сгибаясь под его тяжестью, к танку бежал грязный, окровавленный человек, одетый в рваные шаровары и лохмотья, которые были когда-то халатом.
Волин понял, что против этого самоубийцы они сейчас беззащитны. Ракета, оснащенная кумулятивным зарядом, прожжет как картон бортовую броню танка. Едва Лебедев начнет поворачивать башню в сторону душмана, тот выстрелит.
