Десятый том цикла о альтернативной России конца XVIII века, где магия и технологии переплетаются с крепостничеством. Главный герой сталкивается с заговорами масонов, восстаниями крепостных и угрозой магической катастрофы, которая может изменить судьбу всей империи.
Раздел Chitat.online для книги «Дядя самых честных правил 10» помогает быстро понять, что это за произведение: автор, жанровая привязка, описание и полный текст собраны на одной странице.
Десятый том цикла о альтернативной России конца XVIII века, где магия и технологии переплетаются с крепостничеством. Главный герой сталкивается с заговорами масонов, восстаниями крепостных и угрозой магической катастрофы, которая может изменить судьбу всей империи.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Десятый том цикла о альтернативной России конца XVIII века, где магия и технологии переплетаются с крепостничеством. Главный герой сталкивается с заговорами масонов, восстаниями крепостных и угрозой магической катастрофы, которая может изменить судьбу всей империи.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Похоже, «Дядя самых честных правил 10» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Я не собираюсь нападать на вас.
— Повторяю вопрос: кто вы, сударь?
Он прищурился, будто беря меня под прицел.
— Позвольте сохранить инкогнито, Иван Петрович. Моё имя не имеет особого значения. Ведь у меня есть кое-что особенное.
Я протянул руку, и на моей ладони вспыхнула маленькая звёздочка, сплетённая из эфира. Метка, подаренная отцом генерал-аншефа как знак неоплаченного долга.
Салтыков уставился на звёздочку, выпучив глаза и беззвучно шевеля губами. Ему потребовалось время, чтобы собраться с мыслями. Он поднял взгляд на меня и хмыкнул.
— Я знаю, кто вы, ваша светлость. Отец рассказывал, при каких обстоятельствах дал вам обещание.
— Только без имён, Иван Петрович. И надеюсь, вы сохраните мой визит в тайне."
"Он кивнул, отошёл к буфету и налил себе стакан чего-то крепкого. Предложить выпить мне он и не подумал.
— Что вам надо? — сделав глоток, спросил Салтыков. — Сразу говорю, я не могу повлиять на императрицу и отменить вашу ссылку.
— Господь с вами, Иван Петрович! Я бы и не подумал просить вас о подобном. Нет, мне требуется нечто иное: чтобы вы сняли с Александра Васильевича Суворова все обвинения.
В глазах Салтыкова полыхнул гнев, но он быстро взял себя в руки.
— Это не в моей власти. Императрица подписала обвинительный приговор и речь идёт о выборе наказания.
— В таком случае я прошу, чтобы вы сделали его максимально мягким. Скажем, отставка по состоянию здоровья. С правом ношения формы и половинным жалованьем.
— Может, прикажете его ещё наградить? Он нарушил приказ и… — Салтыков начал заводиться.
— Нет, только отставка из-за ранения, которое он получил во время штурма. Я прошу невозможного?
Салтыков хмуро посмотрел на меня, сжав губы в ниточку. Перевёл взгляд на эфирную звезду и залпом допил из стакана.
— Я сделаю, как вы просите, ваша светлость, даю слово чести. А вы вернёте знак моего рода, и мы будем считать все обязательства исполненными.
— Согласен. Этого будет довольно.
Он шагнул ко мне и протянул руку. Я пожал ладонь генерала, отпуская эфирную звезду.
— Это всё? Тогда прошу покинуть мой дом.
— Прощайте, Иван Петрович.
Вежливо поклонившись, я пошёл к выходу. Об отданной метке рода Салтыковых никаких сожалений не было. Моя разыгравшаяся подозрительность подсказывала, что носить в себе подобные эфирные конструкты не слишком осмотрительно. Чёрт его знает, что Салтыковы могли туда вложить! А если и нет, это невысокая цена, чтобы помочь старому другу.
* * *Суворову я наказал не переживать и спокойно идти на заседание коллегии. Он не до конца поверил, что мне удалось уговорить Салтыкова. И уехал, всё ещё мучимый дурными предчувствиями. А мы с Таней дождались Кижа и отправились в Петербург — нас ждала наша миссия, а времени оставалось всего ничего.
