Десятый том цикла о альтернативной России конца XVIII века, где магия и технологии переплетаются с крепостничеством. Главный герой сталкивается с заговорами масонов, восстаниями крепостных и угрозой магической катастрофы, которая может изменить судьбу всей империи.
Раздел Chitat.online для книги «Дядя самых честных правил 10» помогает быстро понять, что это за произведение: автор, жанровая привязка, описание и полный текст собраны на одной странице.
Десятый том цикла о альтернативной России конца XVIII века, где магия и технологии переплетаются с крепостничеством. Главный герой сталкивается с заговорами масонов, восстаниями крепостных и угрозой магической катастрофы, которая может изменить судьбу всей империи.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Десятый том цикла о альтернативной России конца XVIII века, где магия и технологии переплетаются с крепостничеством. Главный герой сталкивается с заговорами масонов, восстаниями крепостных и угрозой магической катастрофы, которая может изменить судьбу всей империи.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Похоже, «Дядя самых честных правил 10» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
— Всех запорю на конюшне! Перестре…
Прогрохотали быстрые шаги Кижа, послышались звонкие оплеухи и хриплый голос тоненько завыл.
— Ухо! Не трогай ухо! Отпусти, ирод!
— Взял, Константин Платонович! — радостно крикнул Киж. — Куда его?
Запах из спальни был тяжёлый, наполненный алкогольным перегаром и табачным дымом, так что входить туда не хотелось совершенно.
— Тащи вниз, там разберёмся, кто из этих двоих губернатор.
Через пять минут отряд опричников двинулся обратно к поезду, ведя двух человек. Одного босого в панталонах, с синяком в пол-лица, второго в тапочках и ночной рубашке до колен, с красным распухшим ухом.
Едва мы отошли от губернаторского дома, из переулка нам наперерез выскочили шесть или семь человек с ружьями в руках. Но, увидев Кижа, опричников и пленников, они встали как вкопанные. Мгновенно сориентировались, сделали вид, что ошиблись, и рванули в обратную сторону. Всегда бы так! Уважаю людей, умеющих быстро соображать.
— Дмитрий Иванович, кажется, вон то здание — это телеграф?
— Похоже. Кому будем телеграфировать?
— Шешковскому. Надо ему сообщить, что Иркутская губерния скоро останется без губернатора.
Глава 40
Прощай, Азия
— Итак, судари мои, кто хочет рассказать всё честно и без утайки?
В оружейном вагоне, временно ставшим допросной комнатой, нас было пятеро. Гондюхин, тип в панталонах и губернатор Немцов в ночной рубашке стояли рядком на коленях, заложив руки за голову. Киж ходил за спинами арестантов, заставляя их вздрагивать от звука шагов. А я сидел в кресле с чашкой в руке и неспешно пил кофий.
— Я, ваша светлость! — разбойник Гондюхин был готов «сотрудничать со следствием» и покаяться даже в детских шалостях, только бы не оставаться наедине со страшным Кижом. — Спрашивайте, как есть всё расскажу!
— Молодец, хвалю. А вы, судари? Не желаете облегчить душу?
— Вы за это поплатитесь! — прошипел губернатор. — Не знаю, кто вы…
— Я — светлейший князь Урусов-Алеутский. И очень хочу знать, зачем вы отправили Гондюхина напасть на мой поезд. Вы не выйдете отсюда, пока я не узнаю всей правды.
— Ничего вам не скажу! Мои друзья в Петербурге…
Киж без размаха ткнул губернатора, и тот замолчал, хватая ртом воздух.
— Вы покусились на жизнь моих близких, сударь Немцов. А я не прощаю таких действий принципиально. Так что отсюда вы выйдете или вперёд ногами, или написав чистосердечное признание во всех своих грехах. Честно говоря, я бы вас просто пристрелил и поехал дальше, но Степан Иванович Шешковский очень просил меня передать вас для суда. Он, кстати, сегодня же выезжает сюда, чтобы лично разобраться в вашем деле."
"— Я только выполнял приказы! — завопил тип в панталонах. — Клянусь, он меня заставил!
— Для начала назовитесь, сударь.
— Михайло Дукучаев я.
