Десятый том цикла о альтернативной России конца XVIII века, где магия и технологии переплетаются с крепостничеством. Главный герой сталкивается с заговорами масонов, восстаниями крепостных и угрозой магической катастрофы, которая может изменить судьбу всей империи.
Раздел Chitat.online для книги «Дядя самых честных правил 10» помогает быстро понять, что это за произведение: автор, жанровая привязка, описание и полный текст собраны на одной странице.
Десятый том цикла о альтернативной России конца XVIII века, где магия и технологии переплетаются с крепостничеством. Главный герой сталкивается с заговорами масонов, восстаниями крепостных и угрозой магической катастрофы, которая может изменить судьбу всей империи.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Десятый том цикла о альтернативной России конца XVIII века, где магия и технологии переплетаются с крепостничеством. Главный герой сталкивается с заговорами масонов, восстаниями крепостных и угрозой магической катастрофы, которая может изменить судьбу всей империи.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Похоже, «Дядя самых честных правил 10» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Ну а если кто-то их не выполнит, я навещу Флоренцию и устрою там то, что не сделал в Венеции.
* * *Нас ждал Неаполь. Дормез, отремонтированный в очередной раз, неспешно катился по дороге, громыхая и подпрыгивая на кочках. Диего правила лошадьми, сидя на козлах, а я дремал в экипаже, «наслаждаясь» путешествием. В какой-то момент на меня снова накатила одурь, глаза начали закрываться, а в голове поплыло. Но не успел я задремать, как в плечо сильно толкнули.
Я дёрнулся и увидел Анубиса. Шакалоголовый Талант сидел напротив и ухмылялся, демонстрируя острые зубы. Он приложил палец к губам, требуя тишины, и поднял руку.
— Кровь Исиды, — шепнул он, — ты вкусил её.
Анубис говорил не словами, а образами. Показывая, как капли серебряного ихора попадают мне на губы и я автоматически слизываю их.
— Сила, — оскалилась шакалья морда, — теперь у тебя есть собственная сила.
Палец ткнул меня в грудь напротив сердца. И я ощутил, что где-то внутри течёт тоненький ручеёк эфира. Сам по себе, уроборос без начала и конца. Совсем-совсем крохотный, которого не хватило бы даже на всполох.
— Он с тобой, что бы ни случилось, — строго зыркнул Анубис. — Спасёт, если будешь один.
Шакальи зубы щёлкнули, и Анубис пропал так же внезапно, как и появился. А я расхохотался, сбрасывая напряжение. Да как же, останусь я в одиночестве! Ни Хозяйка, ни Анубис не отпустят меня, даже если я этого захочу. Да и без силы уже никак — не представляю, что стану простым деланным магом без Таланта.
Глава 6
Медведь
Шумный, солнечный и ветреный. Пропитанный запахами морской соли, водорослей и рыбы. Многоголосый и страстный, скорый на любовь и ненависть. Неаполь!
Ах, какие блюда здесь подают в тратториях с видом на Везувий! Сколько видов сыров и разной рыбы. Кальмары, каракатицы и осьминоги, приготовленные тысячью и одним способом. А мясо? Все эти колбасы, рулетики с начинкой, запечённая ягнятина, тушёные кролики и генуэзский соус. Стоит только увлечься — и не заметишь, как взял к ним ещё и местного вина, и оно из ручейка превращается в реку. Особенно если с тобой за столом сидят Киж с Диего и соревнуются, кто лучше разбирается в местных виноградниках.
На радость моим спутникам, мы проводили вечера подобным образом уже вторую неделю. А вот я начинал злиться: путешествие в Египет накрывалось блестящим медным тазом. Как сказал один из капитанов корабля, с которым я беседовал на днях: «Это как непогода, синьор. С ней ничего нельзя поделать, только смириться. До зимы буря не утихнет». И имя этой буре было — берберские пираты."
"Север Африки, от Египта до Атлантического океана, называют Магрибом, страной Заката. Когда-то там правили арабы, потом Османская империя, но затем власть оказалась в руках мелких беев и султанчиков, племенных вождей и прочего сброда.
