Здравствуй, Алеутщина! Я на мгновение замер, ступив на берег, словно оценивая мощь и величие этой земли. Она дрогнула под моим шагом, как бы приветствуя правителя по-настоящему, не просто символически. Это чувство владения и ответственности за такую широкую землю стало для меня неоценимым приключением....
Похоже, «Дядя самых честных правил 11» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Едва удары магией прекратились, атака возобновилась с новыми силами.
— Santiago!
Что есть мочи вопя боевой клич, солдаты противника устремились в острог.
— Santiago!"
"Стреляя на ходу, почти не целясь, они бежали к баррикадам, надеясь задавить числом. И даже залп моих опричников и солдат не мог их остановить. Страшная картина, от которой даже у меня похолодело в животе.
Но это был только пролог к настоящему страху.
— Расчёт, огонь!
В голосе капитана не было даже тени сомнения. Картечница фыркнула, зарокотала механизмом и выплюнула первую очередь.
Тра-та-та-та!
Солдат, державший орудие за рукоятки, повёл стволом и зажал гашетку. И мир вокруг погрузился в беспрерывный грохот вращающихся стволов. А следом застрекотала вторая картечница на соседней позиции.
Тра-та-та-та!
Перед баррикадой мне на миг почудилась Хозяйка с косой в руках. Там падали люди, будто колосья под рукой крестьянина, вышедшего на поле собрать урожай. Ни криков, ни стонов, ни мольбы о пощаде — только бесконечное тра-та-та-та и падающие на землю тела.
Когда картечницы замолчали, вокруг установилась мёртвая тишина. Пространство перед баррикадами было устлано ковром из покойников, а мои солдаты и опричники поражённо смотрели на это страшное зрелище.
— На каждый вопрос есть чёткий ответ, — вдруг продекламировал Заболоцкий, — у нас есть картечница, у них её нет.
Я не ответил ему, всё ещё глядя на поле мертвецов. Между трупов вышагивал Анубис в виде человека с головой шакала. Навстречу ему поднимались тени людей, тех, что не смогли сразу уйти за грань. Испуганные, озлобленные, с искажёнными от боли прозрачными лицами. Он касался их рукой, будто благословляя, и души замирали на мгновение, а затем таяли, уходя за грань. А бывший Талант улыбался и шёл дальше, избавляя от страданий дурного посмертия всё новые и новые души.
— Константин Платонович, смотрите!
Капитан указывал куда-то вверх, и я поднял голову. Над крепостью почти беззвучно проносились бипланы. Один, два, три… Я сбился со счёта, но предполагал, что здесь весь наш воздушный флот, собранный Кижом в единый кулак. Самолёты закладывали вираж и пикировали на испанские войска. Послышался треск их картечниц, а затем до меня докатился мерный гул орудий. Это Суворов привёл броненосцы к нам на помощь и атаковал испанцев с тыла.
