Первый том цикла здесь:Мир, где дворяне гордятся магическим Талантом, князьям служат отряды опричников, а крепостные орки послушно отрабатывают барщину. Мир, где кареты тащат магомеханические лошади, пушки делают колдуны, а масоны занимаются генетикой. Мир, где подходит к концу XVIII век, вместо Берингова пролива — Берингов перешеек, а на Российский престол взошла Екатерина Вторая....
Похоже, «Дядя самых честных правил 11» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
— Раньше вы моего присутствия не чувствовали.
— Или я стал опытней, — я усмехнулся. — Впрочем, неважно. Вы принесли мне важные известия или просто наблюдаете?
— Увы, ничего утешительного сообщить не могу: мятежники стягивают к дворцу силы. Они не рассчитывают, что вы примете их предложение, и ударят в тот момент, как вы откажетесь.
— У меня будет к вам поручение, Акакий Акакиевич.
Человек-мышь вопросительно поднял бровь.
— Подождите, сейчас я принесу кое-что.
Через полчаса я вернулся с двумя листами бумаги.
"— Итак, Акакий Акакиевич, слушайте внимательно. До рассвета вы должны найти Разумовского и отдать ему это без свидетелей.
Я протянул ему первое письмо. В нём я просил Разумовского вспомнить о моей дружбе с его братом и доброе отношение к их семье. А заодно то, что я сделал в своё время с князьями Гагариными. И предлагал ему вернуться на сторону императрицы. Дождаться начала боя и ударить в тыл заговорщикам.
— Если он ответит «да», вы отдадите ему вторую бумагу.
Пришлось разбудить императрицу и предложить ей мой план.
— Идите, Акакий Акакиевич. О результатах сразу же мне доложите.
Человек-мышь хмыкнул, поклонился и исчез в тенях. Не то чтобы я пожалел Разумовского, скорее, мне хотелось отдать долг его брату, который многое сделал для меня и Тани.
* * *— Скоро рассвет, Константин Платонович, — деликатно постучался в комнату Шешковский. — Наши противники уже вовсю готовятся к штурму.
— Отлично. А то мне уже надоело ждать. — Я вышел в коридор, лучась бодростью и оптимизмом. — Идёмте, проводите меня.
Когда мы спускались по лестнице на первый этаж, из ниши в стене на мгновение показался человек-мышь. Улыбнулся, кивнул и снова исчез.
— Как вы можете оставаться таким спокойным? — спросил Шешковский уже у парадного входа.
— А почему, собственно, я должен переживать? — я улыбнулся. — Доверьтесь мне, Степан Иванович. Сегодня весь этот бардак закончится, и вы сможете заняться допросом выживших бунтовщиков.
Я вдруг отчётливо понял: если у меня всё получится, то все награды, которые мне сулила императрица, померкнут перед главным призом. Больше никто в столице не сможет сказать мне ни слова против.
