Потянувшись к источнику силы, я дёрнул его на себя. Ну же! Эфира мне, эфира! Больше! К чёрту «пряжу», на неё нет времени. Давай как есть! Сразу!
Глубоко внутри, где когда-то гнездился Анубис, будто открылась невидимая дверь. Поток эфира хлынул в меня рекой. По каналам, оставленным Талантом, прямо в руки. Ты просил, человек? На же, получи!
У меня не оставалось ни сил, чтобы сопротивляться, ни времени, чтобы думать. Я просто взял эфир и сделал первое, что пришло в голову.
С моих пальцев сорвались Знаки Огня. Крохотные, не больше ногтя. Десятками они взлетали в воздух, жужжа раздражёнными пчёлами. И устремлялись к Санглие, пытаясь впиться в плоть и ужалить язычком пламени. В этот момент я стал сам себе Талантом, сделав наследие Павших по-настоящему своим.
Фигура Санглие окуталась огнём. Маркиз закричал басом, резко присел и ударил кулаками в землю. Мир перед глазами закружился, и меня будто подбросило в воздух. Я рухнул в пустоту, вращаясь с каждой секундой всё быстрее и быстрее, пока не потерял сознание.
* * *Пришёл в себя я так же резко, как и отрубился. Секунды хватило, чтобы понять — Санглие утащил меня в какое-то своё пространство. Так уже случалось с другими Павшими, но тогда со мной был Анубис и могла вступиться Хозяйка. Теперь же я оказался один на один с бывшим божком.
Личный мирок Вепря походил на огромный пиршественный зал древнего германского вождя. Коптящие факелы на каменных стенах. Стойки с оружием под ними: сплошь топоры и копья. А центр зала был занят длинными столами и лавками, застеленными шкурами.
— Очнулся?
За центральным столом сидел хозяин этого места. Огромный, в два моих роста, кабан. Полагаю, когда-то щетина на его теле была золотой и сверкала, будто солнце. Сейчас же её покрывала грязь, тёмные потёки крови и нечистот. Только на голове кое-где пробивалось чистое золото, поблёскивая под светом факелов.
Сидел кабан, как человек, — опершись на стол локтями. В одном копыте у него был зажат кубок, а в другом здоровенный кусище мяса. Вепрь отпил глоток, закусил мясцом и кивнул мне.
— Иди сюда, князь. Торопиться нам некуда, так что выпьем с тобой доброй браги, прежде чем я тебя разделаю.
Я не стал с ним пререкаться, а подошёл к столу и сел напротив. Сам налил себе в пустой кубок и поднял.
— Твоё здоровье, Вепрь.
— Ха! Эт правильно, за моё можно и выпить. А за твоё, извини, только брагу переводить.
— Посмотрим, — я прихлебнул из кубка, — многие так говорили. Да вот беда, выходило всегда наоборот.
Кабан насмешливо хрюкнул и осушил свою чашу.
— Ты дерзкий мальчишка, князь. Но мне это нравится: ты напоминаешь о молодости, когда жизнь была прекрасна, а смертные поклонялись настоящим богам. Мне будет в радость убить тебя.