В уютной русской усадьбе шло обычное белое утро: слуга кричит за мешающего Прошу, хозяйка заботится о тяжелоумной курице и сын-маляк наслаждается новой мышью. Вдруг раздается прерывистый крик — розовый мальчик с хитрыми глазами уже снова забирается за любимую игрушку, а свет в окне затягивается тайной повествованием о приключениях и чудесах....
Похоже, «Дядя самых честных правил 2» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
В одном экипаже я с Бобровым, в другом Александра и Диего. Таню я посадил к себе: нечего ей с возницей на ветру сидеть. Если кто-то против и косо смотрит, то это его проблемы — я, в конце концов, помещик, имею право возить свою крепостную где захочу.
— Костя, — Бобров разлёгся на сиденье напротив и грыз травинку, — а во Франции девушки красивые?
— Ты же был там, когда за мной приезжал, не смотрел, что ли, по сторонам?
— Да что я там видел! Всё бегом, бегом, тебя нашёл и сразу обратно. Где уж тут разглядеть, кто вокруг ходит.
— Разные, Пётр. За дворянок не скажу, не смотрел, а мещанки разные. Есть хорошенькие, есть страшные. А тебе зачем?
— Родители пишут, мол, жениться мне пора и всё такое.
— На француженке? Тебе здесь невест мало?
— Да, понимаешь, родня у меня уж больно склочная. Сразу начнут ей про меня рассказывать гадости, настраивать. Обязательно будут через неё просить у меня, чтобы за племянников хлопотал: учиться не хотят, а я их пристраивай.
— И?
— Французский язык родственники не знают, вернее, так говорят, что она их ни за что не поймёт.
— Тогда, лучше на катаянке женись.
— Почему? — он даже привстал.
— У них язык сложный, у нас его никто не знает. Так что ни родственники ей нашептать не смогут, ни она тебе. А про домашние дела ты ей жестами объяснишь.
— Да ну тебя, — Бобров заржал, — катаянка, тоже скажешь. Слышал, они рис любят, а я его терпеть не могу. Да и глаза у них узкие, буду всё время думать, что она меня подозревает в чём-нибудь.
Он полежал ещё, сгрыз травинку до половины, и снова спросил:
— Костя, ты в Италии бывал?
— Неа, денег не было.
— И я нет. Говорят, хорошо там, красиво, тепло. Культура всякая: храмы, фрески, статуи. Еда вкусная.
Я пожал плечами — хорошо там, где нас нет. А стоит приехать, обязательно выяснится, что фрески облупившиеся, у статуй руки отколоты, а еда дорогая. Но говорить этого Боброву я не стал: пусть себе мечтает, полезно для развития воображения.
— Пётр, ты лучше расскажи про княгиню.
— Какую?
— К которой мы едем. Марья Алексеевна, правильно?
— Ага. А чего рассказать?
— Из какого рода, что любит, какие взгляды, почему одна живёт.
Бобров почесал переносицу.
— Долгорукова она. Между прочим, с Талантом средней силы. Только… ммм… эксцентричная очень. Родственники за голову хватаются.
— Сумасшедшая?
— Костя, так никто не говорит, она же княгиня.
