В уютной русской усадьбе шло обычное белое утро: слуга кричит за мешающего Прошу, хозяйка заботится о тяжелоумной курице и сын-маляк наслаждается новой мышью. Вдруг раздается прерывистый крик — розовый мальчик с хитрыми глазами уже снова забирается за любимую игрушку, а свет в окне затягивается тайной повествованием о приключениях и чудесах....
Похоже, «Дядя самых честных правил 2» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Велел принести кофий, французское печенье, посадил меня в мягкое кресло, долго рассказывал, как по молодости учился джигитовке у горца, о достоинствах разных лошадей: и живых, и механических. Убаюкивающе вещал спокойным голосом, словно гипнотизировал. Мягко перешёл на тему торговли, незаметно подтолкнул к обсуждению цен, а после непринуждённо скакнул на моих лошадей.
— Значит, Константин Платонович, и ты в заводчики пошёл. Хорошее дело! Всегда в прибытке будешь, в любые времена лошадки нужны. Хоть в мирное, чтобы хвастать, хоть в военное — для армии.
Я кивал, пил кофий и изображал согласие. Мягко стелет князь, да, чувствую, спать буду, если соглашусь, на гвоздях.
— Как увидел тебя, сразу понял, что толк выйдет. А лошадки хороши, угодил. Одного в свою конюшню возьму, так понравился. Сейчас же выпишу тебе вексель! Как и договаривались, двенадцать тысяч.
— Погодите, Алексей Дмитриевич, — я поставил чашечку на столик и улыбнулся ему с лёгкой холодцой, — о деньгах мы пока не решили.
— А чего здесь решать? Кони отличные, заплачу тебе по четыре тысячи, дороже обычных…
— Обычных, но не авалонских, Алексей Дмитриевич. Кони с островов по десять идут, если новые. Меньше девяти я своих не отдам.
— Константин Платонович, побойся бога! Девять! Уму непостижимо. Да за такую цену…
— Только подержанного авалонца можно взять.
— Двух, голубчик, двух!
— С пробегом за сто тысяч вёрст. И сколько они прослужат?
— Пока твои тоже тёмные в этом плане, — князь недовольно заворчал.
— Я за свою работу отвечаю, Алексей Дмитриевич. Тем более за некачественный товар вы с меня ответ спрашивать будете. Да не лично, а опричников пришлёте.
Голицын хмыкнул.
— Нет, опричников не пришлю, я же не зверь. Да и родная кровь ты мне, если помнишь.
Я кивнул, улыбаясь уже дружески.
— Помню, Алексей Дмитриевич. И ласку вашу помню, и гостеприимство.
Князь недоверчиво хмыкнул.
— Вам, Алексей Дмитриевич, даже выгодно мне цену большую дать. И даже все десять тысяч.
Голицын посмотрел на меня и заливисто рассмеялся.
— Выгодно?!"
"— Да, выгодно.
