В уютной русской усадьбе шло обычное белое утро: слуга кричит за мешающего Прошу, хозяйка заботится о тяжелоумной курице и сын-маляк наслаждается новой мышью. Вдруг раздается прерывистый крик — розовый мальчик с хитрыми глазами уже снова забирается за любимую игрушку, а свет в окне затягивается тайной повествованием о приключениях и чудесах....
Похоже, «Дядя самых честных правил 2» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Деньги от князя получены, вопрос с опричниками закрыт, а значит, я могу полностью посвятить себя мастерским. Поставить на поток лошадей, перебросив рутину на учениц, а самому заняться изобретениями. Во время поездки у меня родилось несколько замечательных идей, где можно смешать механику и магию."
"Мы пообедали в трактире и вернулись в особняк Весёлкиной. Где там Марья Алексевна? Пора бы ей собираться и всем нам ехать домой.
— Константин Платонович!
На меня в дверях налетела хозяйка дома. Она смотрела с таким возмущением, будто я вчера её пытался соблазнить.
— Да, Изольда Петровна? Что-то случилось?
— В моей гостиной, — она указала себе за спину, — сидит купец, пришедший, как он говорит, к вам по делу. Марья Алексевна мне, конечно, подруга, но вас я бы попросила не приглашать в дом ваших друзей.
— Простите, Изольда Петровна, я бы никогда себе такого не позволил. Не имею представления, что это за человек, и явился он без моего приглашения.
— Да? — Весёлкина немного смягчилась. — Тогда идёмте и вы попросите его уйти.
— Для вас, Изольда Петровна, всё что угодно.
Я решительно двинулся в гостиную. Там на диванчике действительно сидел купец. Бородатый, в длинном синем кафтане и высокой шапке. Увидев меня, он вскочил и кинулся навстречу. Не добежав двух шагов, купец бухнулся на колени и поклонился, стукнув лбом в пол.
— Отец родной, смилуйтесь! Не погубите!
Глава 37 — Домой
— Что?!
— Ваше благородие!
Купец, не вставая с коленей, мелко на них подпрыгивая, придвинулся ко мне и вцепился в полу камзола.
— Отец родной, не погубите!
— Руки! — я шлёпнул его по пальцам, заставляя отпустить одежду. — Вы кто такой?
— Купец второй гильдии Козявкин. Отец родно…
— Стоп! Ещё одно слово про отца, и я вас по-отечески велю высечь розгами.
— Секите! Секите, ваше благородие! Только не дайте погибнуть!
— Что вам надо, убогий?
— Не по своей воле, — затараторил скороговоркой купец, — но токмо ради душевного спокойствия княжны Вахваховой, покровительницы моей. Спать не может, побледнела, кушать отказывается.
Я не выдержал, схватил его за ухо и потянул вверх.
— Встать!
Купец вскочил, как молодой козлик.
— Что. Тебе. Надо?
— Константин Платонович, ваше благородие, не погубите, продайте лошадей!
Стоило мне отпустить ухо, как он снова бухнулся на колени и стал бить поклоны, не переставая тараторить.
