Альтернативная история России XVIII века, где магия и технология переплетены с феодальным строем. Дворяне обладают Талантом, крепостные — орки, а страной правят князья с опричниками. На фоне магомеханических чудес и масонских интриг разворачивается история о чести, власти и судьбе империи...
Эта страница Chitat.online посвящена книге «Дядя самых честных правил 5»: читатель видит описание, автора, жанры и может сразу перейти к чтению полной версии в браузере.
Альтернативная история России XVIII века, где магия и технология переплетены с феодальным строем. Дворяне обладают Талантом, крепостные — орки, а страной правят князья с опричниками. На фоне магомеханических чудес и масонских интриг разворачивается история о чести, власти и судьбе империи...
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Альтернативная история России XVIII века, где магия и технология переплетены с феодальным строем. Дворяне обладают Талантом, крепостные — орки, а страной правят князья с опричниками. На фоне магомеханических чудес и масонских интриг разворачивается история о чести, власти и судьбе империи...
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Похоже, «Дядя самых честных правил 5» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Полагаю, Бецкой побрезговал заезжать в тот район, в котором я обитал.
— Я стараюсь поддерживать знакомства с образованными людьми России, — продолжил Бецкой. — Нас, увы, не так много, как хотелось бы. Скажите, Константин Платонович, а вы не думали заняться просвещением?
— Простите, Иван Иванович, что вы имеете в виду?"
"— Великий князь и наследник престола Пётр Фёдорович заинтересовался моим проектом создания воспитательных домов. Я полагаю, что было бы пользительным делом обучить воспитанников основам деланной магии. Не только для них самих, но и для государства. И вы могли бы оказать огромную помощь в этом как учёный и образованный человек.
— Очень сомневаюсь, Иван Иванович.
— Послушайте! Вы же практически магистр! Ваш опыт и знания крайне пригодились бы для просвещения. Даже ваш пример как человека, достигшего многого своим трудом, помог бы воспитать достойных граждан. Не телесными наказаниями, но добросовестными учителями только и можно вырастить добропорядочного человека. А дав простолюдинам, лишённым природного дворянского колдовства, деланную магию, дабы каждый трудился во благо…
Диагноз Бецкому можно было поставить без колебаний — идеалист, гуманист и подвижник-просветитель. Не сомневаюсь, он и наследника раскрутит на финансирование, и воспитательные дома создаст, и институт благородных девиц организует. А сейчас он сядет на свой любимый конёк и примется убеждать меня поучаствовать в этих прожектах.
— Иван Иванович, вы не поняли. Я отказываюсь по другой причине. Во-первых, я в опале и фактически в ссылке. Мне заказан путь в Петербург, как вы понимаете. Во-вторых, Пётр Фёдорович вряд ли одобрит моё участие в ваших делах.
Бецкой удивлённо поднял брови, и мне пришлось пояснить:
— Вы ничего не слышали о войне с Пруссией?
Он несколько секунд смотрел на меня, а затем воскликнул:
— Точно! Вы же Урусов! Это вы Фридриха…
— Да, это я. И Пётр Фёдорович этого не одобрил в самых крайних выражениях. Боюсь, если вы захотите привлечь меня, то можете поставить под угрозу весь прожект.
— Ай-яй, как нехорошо вышло! Какая досада и потеря для просвещения. Но подождите, я наверняка смогу кое-что сделать. Это ведь была война, никто не застрахован, даже полководец. Я попробую повлиять и…
— Иван Иванович, не стоит. Лучше помогите мне с учебниками и наглядными пособиями.
— А вам, простите, зачем?
— Я организовал у себя в имении школу для крестьянских детей. Увы, в продаже слишком мало учебников, подходящих для начального уровня, даже букварей не хватает.
