В бальный зале идет тихая суета перед вечером, когда звуки флейт и свирели нарастают в атмосферу праздника. Марья Алексевна замечает ваше беспокойство: Княгиня жалуется усталости от светских игр. Вы согласны с ней, хотя танец с Лариной — это шанс показать себя в лучшем свете....
Похоже, «Дядя самых честных правил 6» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Иначе, ни капли в этом не сомневаюсь, вместо него пришла бы Тайная канцелярия, и разговаривал бы я с другими людьми в очень неуютном месте.
— Согласна! — Таня подалась вперёд. — Проверяйте, я хочу знать правду. Клянусь, если документы врут, я уеду в Злобино и никогда его не покину.
Разумовский кивнул и перевёл взгляд на меня.
— Даю слово чести.
— Хорошо.
Он откинул крышку шкатулки. Внутри находился старинный бронзовый «прибор» в виде мужчины, державшего весы. Вместо волос на его голове были змеи, а глаза сделаны из тёмных полупрозрачных камней.
— Дайте вашу руку, Татьяна.
Взяв ладонь девушки, Разумовский поднёс её к Оракулу.
— Мне нужно немного вашей крови. Будет чуть-чуть больно.
— Ай!
Палец Тани накололся о двузубец, и из ранки выступила алая капля. Разумовский подвёл руку к весам и дал крови упасть на одну из чаш весов.
— Ещё чуть-чуть… Вот так, довольно.
Он оставил девушку в покое и полез в карман. Вытащил оттуда маленький бутылёк и с усилием вынул пробку.
— Кровь Елизаветы. Вчера ей делали кровопускание, и мне удалось взять несколько капель.
Он капнул из мензурки на другую чашу весов и пальцами нажал на глаза статуэтки.
— Теперь нужно подождать.
Разумовский откинулся на спинку стула с таким видом, будто выполнил тяжёлую, неприятную работу. Таня комкала в руках платок и кидала на Оракул обречённые взгляды. Ни он, ни она не верили в успех «теста».
— Принесу нам выпить.
Я встал и пошёл в соседнюю комнату, где в буфете стояли бутылки. Выбрал что-то крепкое, но с приятным запахом, взял три рюмочки. Эх, зря ездили! Только время потратили впустую.
Едва я вернулся в гостиную, как Разумовский закашлялся. Глаза у него выпучились, а брови полезли на лоб.
— Кхххрр!
— Алексей Григорьевич, вам дурно?
Он ошалело глянул на меня:
— Оракул.
— Что?
— Он говорит «да». Она дочь Елизаветы.
Таня вскрикнула и начала без чувств сползать на пол. Бросив бутылку и рюмки, я кинулся к ней и подхватил девушку. Пока я относил её на диван, Разумовский всё смотрел и смотрел на Оракула, что-то беззвучно шепча.
