Мир, где дворяне гордятся магическим Талантом, князьям служат отряды опричников, а крепостные орки послушно отрабатывают барщину. Мир, где кареты тащат магомеханические лошади, пушки делают колдуны, а масоны занимаются генетикой. Мир, где подходит к концу XVIII век, вместо Берингова пролива — Берингов перешеек, а на Российском престоле сидит матушка-императрица Елизавета Петровна....
Похоже, «Дядя самых честных правил 6» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Развернувшись на месте, Лукиан с недовольной миной двинулся в сторону усадьбы. А я немного задержался и подобрал злосчастный горшок. Во-первых, это какая-никакая, а историческая ценность. В земле деньги и фигурка провели не меньше столетия, а то и больше. Во-вторых, меня интересовал сам горшок — Знак там вроде простой и незатейливый, но мне хотелось его изучить, почему он не разрядился за долгое время."
"Догонять Лукиана я не спешил. Скажу честно — поднятый покойник на меня впечатления не произвёл. Да, без сомнения, я повторю такой трюк самостоятельно.
* * *Лукиан ещё пару дней дулся, будто это я его обманул с покойником. Ходил мрачный, смотрел волком и всё время недовольно бурчал. Но в конце концов отошёл и сообщил, что летом мы поедем на какое-нибудь кладбище проходить практику.
Но тут уже я встал в позу и упёрся — не желаю тратить время на бессмысленную ерунду. Ритуал я запомнил, а тревожить бедных мертвецов ради сомнительного удовольствия нет смысла.
— Но ты же некромант! Это твоё призвание!
Лукиан чуть ли не ногами топал, возмущённый до глубины души.
— Моё призвание — это деланная магия. А некромантом я работаю в свободное от неё время.
— А…
— Идёмте лучше обедать, отец Лукиан. Сегодня Настасья Филипповна лапшу обещала, как вы любите, с потрошками.
Он так и не нашёлся, что возразить, и позволил увести себя в столовую. За обедом бросал на меня уничижительные взгляды, но размякнув под действием любимой лапши и рюмки рябиновки, заявил:
— Молод ты, вот и не понимаешь своего счастья. Ничего, лет десять пройдёт, и сам захочешь поговорить с ними, — он выразительно указал на пол, — о вечном.
Ответить ему я ничего не успел.
— Константин Платонович! — в столовую вбежал Афонька. — Константин Платонович!
— Это что ещё такое! Ты чего кричишь? — возмутилась Настасья Филипповна.
— Там военные! И карета! У всех ружья!
Я встал и без спешки подошел к окну. Во двор усадьбы въезжала карета в окружении всадников. Они и правда держали «огнебои» поперёк седла, явно на случай вооружённого сопротивления.
