В бальный зале идет тихая суета перед вечером, когда звуки флейт и свирели нарастают в атмосферу праздника. Марья Алексевна замечает ваше беспокойство: Княгиня жалуется усталости от светских игр. Вы согласны с ней, хотя танец с Лариной — это шанс показать себя в лучшем свете....
Похоже, «Дядя самых честных правил 6» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Нет, так в гости с дружескими намерениями не ездят!
Карета остановилась шагах в десяти от крыльца, и оттуда появился цверг. Надменное, выбритое до синевы лицо. Волосы, тронутые сединой на висках. И прусский офицерский мундир.
— Костя! — сдавленно выдохнула Марья Алексевна рядом со мной. — Это тебя арестовать хотят! Беги!
Глава 38
Браслеты
За спиной послышался топот ног. В столовую вбежали Камбов и «Светлячок», держа в руках «огнебои».
— Константин Платонович, опричники на позициях! Готовы дать отпор «гостям», если прикажете.
Лукиан, продолжавший пить чай, с усмешкой посмотрел на меня и потянулся за сдобным калачом. Понять старого некроманта было несложно: воевать с официальным лицом плохая затея. То, что цверг в прусском мундире, так это ничего не значит — император принял на службу кучу офицеров из Пруссии, которые и не подумали переодеваться в «варварскую форму». Помнится, тот же Шешковский советовал скрыться в подобной ситуации, а не оказывать сопротивление.
— Костя, лучше уходи, — громко зашептала Марья Алексевна, вторя моим мыслям, — негоже тебе с императорскими людьми воевать.
Договорить она не успела. По комнате будто прокатилась мутная волна, отчего в глазах защипало до болезненной рези. Эфир вокруг пришёл в движение и стал разреженным, как воздух в горах. Анубис в груди дёрнулся и завыл дурным голосом. А следом навалилась адская тяжесть, сдавливая грудь и не давая вдохнуть.
Лукиан страшно захрипел. Лицо его налилось дурной кровью, а лоб прочертили глубокие морщины, сделав пышущего здоровьем монаха похожим на покойника.
— Магодав! — только и успел он выдавить из себя. Покачнулся и упал лицом на стол, опрокинув бутылку с рябиновкой.
Со стуком выпали «огнебои» из рук опричников, а сами они начали оседать на пол с бледными лицами. За столом Таня и Агнес ловили белыми губами воздух, глаза их закатились, а пальцы бессильно скребли по скатерти.
Марья Алексевна рухнула на диван, удачно оказавшийся за её спиной.
— Божечки, — она мелко тряслась и дёргала головой из стороны в сторону, — божечки, умираю…
Кижу пришлось хуже всего.
Настасья Филипповна, появившаяся в дверях, уронила поднос, схватилась за косяк и сползла на пол, потеряв сознание.
Сам я ничем не мог им помочь.
