В бальный зале идет тихая суета перед вечером, когда звуки флейт и свирели нарастают в атмосферу праздника. Марья Алексевна замечает ваше беспокойство: Княгиня жалуется усталости от светских игр. Вы согласны с ней, хотя танец с Лариной — это шанс показать себя в лучшем свете....
Похоже, «Дядя самых честных правил 6» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
И знаете, что я вам скажу? Вот совершенно не жалко!
* * *Вместе с Васькой мы обыскали опричников. Я отобрал себе пару отличных «громобоев» и неплохую шпагу. А камердинер вытряс все кошельки и тайные карманы, набрав почти двести рублей серебром. В текущем положении деньги были крайне необходимы — у меня с собой ни копейки, а Васька успел захватить в Злобино только какую-то мелочь.
— Константин Платонович, посмотрите.
Васька принёс к костру шесть палашей и положил на свету.
— На что именно?
— Клеймо, Константин Платонович, на рукоятках.
Это было не клеймо, а герб какого-то рода. Две башни, два льва и орёл в центре. Я не силён в геральдике и на глаз не взялся бы определить, чей это герб. Но под щитом была сделана подпись вычурными буквами: de Vieira. Де Виера? Кхм, что-то знакомое, где-то я такое слышал. Де Виера. Де Виера. Ну точно! Девиер! Так вот кто посодействовал моему аресту. Ну заразы! Этого я так не оставлю.
— Константин Платонович, с рассветом поедем?
— Лучше уехать прямо сейчас, пока не появились лишние свидетели.
Выбрав двух лошадей получше, я велел Ваське отвести их в сторону. Чтобы их пропажу не заметили, я испепелил тела двух опричников, оставив только горки серого пепла. Следом мы нашли одного опричника, больше всего похожего на меня телосложением. Отнесли в дом, я сковал ему руки кандалами и усадил за стол напротив мёртвого цверга.
Пока я выстраивал эту некрокомпозицию, Васька трудился снаружи, рассаживая трупы вокруг костра.
— Готово?
— Так точно, Константин Платонович.
— Тогда подгони лошадей к двери и садись в седло.
Честно говоря, меня слегка бил мандраж, когда я готовился сделать последний штрих. Small wand’а я лишился, а needle wand был слишком маломощным, так что пришлось рисовать деланные фигуры пальцем. Линии выходили кривоватые, но сил у Анубиса накопилось много, и качество я компенсировал количеством. Только бы не рвануло раньше времени, только бы не рвануло!
На груди покойника с браслетами на руках я нарисовал две Печати и Знак Огня.
Как только на мертвеца легла последняя линия узора, я бросился к двери, выскочил из домика и взлетел в седло.
— Гони, Васька! Ходу, ходу!
Чёрными птицами мы летели сквозь ночь в развевающихся плащах. Я спиной чувствовал, как истекают отпущенные секунды, и ждал развязки.
