В зале стояла непривычная дружелюбная атмосфера. Пансов подносил бутылку на центр стола, Киж тихо уходил, а трое заговорщиков продолжали переговариваться. Только третий, изрядно хмыкнув, повел себя иначе — он требовал, чтобы его заставили выпить.
Похоже, «Дядя самых честных правил 8» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Формально Василий Фёдорович был мне троюродным некровным дядей: его покойная жена Ирина Шереметева, умершая ещё при живом Петре Великом, была двоюродной сестрой моей матери, урождённой Голицыной. А по факту выходит, что он мой пра-пра-какой-то дед по прямой мужской линии. И во мне действительно течёт кровь Годуновых. Кстати, рассказанное Лукианом объясняет прохладное отношение ко мне князей Урусовых — для них я и не родственник практически.
Но кое-что ещё не давало покоя, и я решил выяснить всё до конца, пока Лукиана получилось разговорить.
— Дядя был наказан за нарушение запрета, верно?
Лукиан кивнул.
— То есть у него получилось? И от него родился ребёнок?
Пожевав губами, он пожал плечами."
"— Мутная там история. Подробности только Яков Брюс, покойный, да Васька знали. Хозяйка очень злилась, но Васька сумел с ней заключить договор: дело некромантское продолжал делать и больше двадцати лет ещё протянул, хоть и умер в мучениях. А о сыне его не слышно ничего было: Васька со мной не обсуждал, а я и не спрашивал.
Взгляд Лукиана стал насмешливым и немного грустным.
— Если хочешь знать, ты не слишком похож на отца с матерью. Но очень напоминаешь Ваську в молодости, практически одно лицо. Только характер лучше и силы побольше. На твоём месте я спросил бы у Хозяйки…
Я отрицательно покачал головой.
— Зачем ворошить прошлое? Нет смысла копаться в старых тайнах. Я есть тот, кто я есть, вне зависимости от того, кто на самом деле мои родители. Если Василий Фёдорович не желал рассказывать, я буду уважать его волю.
— Пожалуй, ты прав, отрок. От знания древних секретов только сны дурные снятся и совесть мучает, — Лукиан вздохнул. — Я бы многое с удовольствием забыл, если бы мог. Вот толку оттого, что знаю, кто убил царевича Дмитрия? Ничего не изменишь, а червячок грызёт — мог бы спасти, Смуты бы не было…
Он махнул рукой и скривился, будто укусил горькую редьку.
— Последний вопрос, отец Лукиан.
Он покатал желваки на скулах и кивнул.
— Давно уж. Как Жатву начал, так и стал полным некромантом.
Видя моё настроение, Лукиан встал и тихо вышел из комнаты.
* * *Если Лукиан запамятовал рассказать о запрете для некромантов, то у меня напрочь вылетели из головы и Мышкин, и Злодейный приказ. Я совершенно забыл рассказать монаху о должности, на которую мы с Кижом его и сосватали.
