В зале стояла непривычная дружелюбная атмосфера. Пансов подносил бутылку на центр стола, Киж тихо уходил, а трое заговорщиков продолжали переговариваться. Только третий, изрядно хмыкнув, повел себя иначе — он требовал, чтобы его заставили выпить.
Похоже, «Дядя самых честных правил 8» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
— Не угодил? Нет, Никита Акинфиевич, это по-другому называется.
Я коротко пересказал сказанное цвергом. С каждым словом Демидов мрачнел, а его уши становились явственно зелёными, как и бывает у натуральных полуорков в моменты бешенства.
— Это есть непрафда! — цверг выскочил из домика, почувствовав, что может попасть под гнев начальства. — Этот юноша фсё фыдумать!
С каменным лицом Демидов повернулся к управляющему.
— Выдумал? Ты обвиняешь светлейшего князя во лжи?
— Найн! Не фыдумал. — Цверг сообразил, что тонет ещё сильнее, и замахал руками.
Демидов протянул руку к моему опричнику, указывая на ружьё.
— Дай!
Я кивнул, разрешая передать оружие, и «огнебой» лёг ему в ладонь.
А цверга уже не было рядом. Двигаясь знакомым зигзагом, он улепётывал прочь, не дожидаясь, пока разъярённый Демидов отомстит за оскорбление.
— Собака, — он не торопился стрелять, провожая каждое движение цверга стволом. — А я-то думаю, почему у него рабочих мрёт больше, чем у других.
Беглецу оставалось всего несколько шагов до спасения.
— Взять его! — Демидов махнул своим людям и обернулся ко мне. — Он ещё десять лет должен отработать.
Он так ухмыльнулся, что становилось ясно — это будут самые тяжёлые годы в жизни цверга. Но мне ни капли не было его жаль.
* * *Больше подобных эксцессов не возникало. Стройка двигалась, не требуя дотошного контроля, и я мог спокойно заниматься делами в Злобино. Мастерские, разработка новой модели броненосца и опыты с телепортацией. Последние, если честно, я давно бы забросил, если бы не Таня. Она была уверена, что это не пустое сжигание эфира, и рано или поздно мы получим результат.
В конце апреля в Злобино примчался гонец от Еропкиных. Калиста Михайловна, страшная старуха-колдунья по прозвищу Красная вдова, державшая весь род в ежовых рукавицах, лежала при смерти. И просила меня срочно приехать, прежде чем отдаст богу душу.
— Езжай, Костя, — поддержала её просьбу Марья Алексевна, — окажи милость умирающей.
