В зале стояла непривычная дружелюбная атмосфера. Пансов подносил бутылку на центр стола, Киж тихо уходил, а трое заговорщиков продолжали переговариваться. Только третий, изрядно хмыкнув, повел себя иначе — он требовал, чтобы его заставили выпить.
Похоже, «Дядя самых честных правил 8» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Исчезли подземелье, серые стены, Екатерина с Павлом и Бестужев, а вместо них я увидел невозможное пространство с дробной метрикой больше трёх. Меня окружала слоистая реальность, где текли бурные потоки силы, мерцали эфирные поля и парили сложные магические конструкты, подобно медузам в океанской глубине.
Едва я освоился, как почувствовал на себе взгляды сотни глаз. Безразличные, суровые, испытывающие. Я находился словно в перекрестье прожекторов, просвечивающих меня насквозь. И следом беззвучно грянули трубные голоса, задавая вопросы:
— «Кто таков?»
— «Зачем явился?»
— «Тайное слово?»
— Отвечай, — шепнул Бестужев, появившийся рядом.
Шестым чувством я знал — бывший канцлер только что положил руку на Ключ-камень и явился мне на помощь.
— Урусов. Пришёл стать новым хранителем.
Слова вырывались изо рта белыми облачками, как дыхание на морозе. Но не рассеивались, а улетали к невидимым ушам, впитываясь в них, как в губку.
— «Тайное слово», — повторил голос.
Бестужев подался вперёд и произнёс:
— Како, червь, рцы…
Голос его задрожал, перейдя в надсадный кашель.
— Иже…
Фигура Бестужева пошла рябью, лицо побледнело, став белым как мел. Он тяжело задышал, разевая рот, как рыба, выброшенная на берег.
— Сердце, — еле слышно прошептал он и схватился рукой за грудь.
И тут же вывалился из странной реальности Ключ-камня, оставляя меня наедине с тяжёлыми взглядами.
— «Неверно».
Голоса загрохотали камнепадом в горах.
— «Блюду устав стражи».
— «Подан глас багряного набата».
— «Кметы призваны».
— «Изгоняю татя».
Огромная тень, похожая на крылатого сфинкса, подняла тяжёлую лапу. Взмахнула и ударила меня в грудь, выкидывая из нереальности в грубую действительность.
* * *— Дядя Костя! Дядя Костя!
Кто-то тормошил меня. Дёргал за одежду на груди. Шлёпал по щекам ладонью, пытаясь привести в чувство.
— Х-х-х…
Я с трудом втянул в себя воздух, делая вдох.
— Дядя Костя!
Павел, а это был он, продолжал меня трясти.
— Вставайте! Ну же!
Тяжело дыша, я упёрся рукой в пол и попытался подняться.
— Костя!"
"Екатерина, хлопотавшая над лежащим без сознания Бестужевым, едва держалась на грани истерики.
