В зале стояла непривычная дружелюбная атмосфера. Пансов подносил бутылку на центр стола, Киж тихо уходил, а трое заговорщиков продолжали переговариваться. Только третий, изрядно хмыкнув, повел себя иначе — он требовал, чтобы его заставили выпить.
Похоже, «Дядя самых честных правил 8» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
"
"Мертвец вздрогнул, будто его ударило электричеством, и открыл веки. Глазные яблоки медленно повернулись и уставились на меня.
— Я слышу тебя, — прошептали бледные губы, — спрашивай, господин.
— Назовись.
— Александр. Пансов. Дворянин на службе рода Гагариных. Был.
— Почему не ушёл за грань?
— Не могу, обещал.
Он попытался отвернуться, не желая говорить.
— Отвечай, падаль! — я пнул его носком сапога.
— Не могу уйти, — плаксиво залепетал он, — не сдержал клятву.
— Какую?
— Что спасу Иоанна Антоновича, — он захныкал, — не сдержал, умер.
— Отлично! Ты подойдёшь идеально.
Делать из мертвеца подобие Кижа оказалось очень непросто. Силы ушла прорва, будто я заряжал десяток grand wand’ов без отдыха. Зато и результат получился отменный — настоящий поднятый мертвец, бодрый и готовый мне служить.
— Я вам надоел, Константин Платонович, и вы решили меня заменить?
В дверях стоял Киж, поджав губы и с ревностью разглядывая поднятого Пансова. Возле его ног лежал свёрнутый в рулон ковёр, внутри которого угадывалось человеческое тело.
— Не говори глупостей. Это спутник для мальчишки, — я указал на потолок. — Он без присмотра погибнет на следующий же день.
— Да? Ладно, тогда правильно.
— Нашёл, что я просил?
— Так точно, Константин Платонович. Мужчина, не сильно старый, умер, — он усмехнулся, — от приступа геморроидальных колик.
Я чуть не расхохотался. Вот уж ирония так ирония! Вселенная любит повторять удачные шутки даже в изменившихся обстоятельствах.
— Тогда идём, будем спасать нашего несчастного протеже.
Нести ковёр Киж и не подумал, нагрузив Пансова. Наблюдая, как коллега-мертвец тащит покойника, Киж довольно усмехался и то и дело подгонял его.
Глава 2
Прощание
Иван Антонович даже и не думал сбегать, сидел у окна и смотрел на внутренний дворик Зимнего дворца. Бедный мальчишка! Ей-богу, держать его в заключении было гораздо большей жестокостью, чем сразу убить. Меня аж передёргивало, стоило представить его мир, сжатый до крохотного клочка неба.
— Дмитрий Иванович, клади свою находку в центре.
Киж сгрузил с Пансова ковёр, раскатал и уложил его содержимое точно посередине комнаты. Мой пленник наблюдал за его манипуляциями со страхом и гибельным восторгом.
— А теперь вы ложитесь, Иван Антонович. Нет, не рядом. Голова к голове, будьте добры. Да, вот так.
Мальчишка послушно лёг и уставился на меня тревожным взглядом.
