Староста затянул было «песню», как все рады меня видеть, но я прекратил бесполезное славословие. Отослал всех заниматься своими делами и велел подавать обед. С дороги, знаете ли, аппетит разыгрался не на шутку. Не успели мы расправиться со вторым блюдом, как приехал старший опричник Иван Петров. Один из первых, кого привлёк на службу Камбов, дядька лет сорока со злым прищуром и хваткой бульдога. Я велел посадить его за стол и накормить, а во время обеда выслушал его доклад. Светлячок, тоже сидевшая с нами, кивнула Петрову, но в разговор вступать не стала.
Неприятности в Павлово продолжились и после отъезда Боброва. Дважды мастеровых, направлявшихся в Нижний Новгород, пытались грабить. Но опричники были начеку, присматривали за дорогами и легко разогнали бандитов. Ущерба почти не было, если не считать пары выбитых зубов у одного из крепостных и украденный бочонок с медовухой. Увы, поймать разбойников не представлялось возможным — те отлично ориентировались в лесах и с лёгкостью уходили от погони. Но одного из нападавших опознали как конюха помещика Перерепенко."
"— А третьего дня столкнулись с Довгочхунскими. — Петров скорчил недовольную гримасу. — Они рощу стали рубить, хотя их уже три раза предупреждали, что она наша. Мы крестьян прогнали, так и пяти минут не прошло, как сам помещик явился с челядью. Вооружённые все «огнебоями» и пиками, человек тридцать, не меньше. Довгочхун орать стал, что это его земля и он будет делать всё, что хочет. Грозил всех перестрелять, чуть от злости не лопался.
— До стрельбы не дошло?
Опричник покачал головой.
— Как Пётр Данилович приказал, мы первые не начинали. А у этих кишка тонка, только грозить могут.
— Ещё что-то было?
Петров наморщил лоб и помотал головой.
— Вроде всё. Только в деревне пожар вчера случился. Мастерская, что Пётр Данилович поставил, ночью загорелась. Хорошо, углядели вовремя да сразу тушить кинулись.
Мы с Бобровым переглянулись. Готов поспорить, не само оно загорелось. Наверняка поджог устроили!
— Та-а-ак, — я отбарабанил пальцами на столе первые такты Преображенского марша. — Далеко до усадьбы этого Довгочуха?
— Довгочхуна, — поправил меня Бобров, — вёрст десять будет.
— Светлячок, — я посмотрел на девушку, — пусть люди закончат обед и сразу же прогуляемся, навестим этого милейшего человека. Иван, — я повернулся к Петрову, — ты своих тоже бери, поедем большой компанией.
— Оружие?
— Брать. Если нас плохо примут — немного постреляем.
Петров широко оскалился, показав крупные зубы.
— Сделаем, ваше сиятельство. Разрешите выполнять?
— Действуйте.
Петров и Светлячок тут же встали из-за стола и вышли.
— Костя, может, не стоит так резко? — спросил Бобров. — Зачем лишние жертвы, ты их вроде пугать хотел.
— Не переживай, я знаю, что делаю.