Автор
Дети гордятся знаменитыми родителями, но часто забывают об остальных деталях жизни. В этом мире, где успех всем важнее, страх и тревога постепенно проникают в подсознание детей. Когда они стареют, становится ясно: быть достойным не так просто, как кажется издалека.
По крайней мере, теперь я точно знаю, на что именно намекает Саша Галактионов своими записями. И знаю, что мог искать преступник. Если вам интересно, готова рассказать.
Преступник. Слово отозвалось мучительным пульсированием в затылке. А может ли быть наоборот, это за Соней охотится неведомый пока убийца, а Феодосий просто попал в поле его зрения из-за того, что сначала был у Сони в гостях, а потом они вместе ужинали? Может быть, это ей, а не ему изначально грозит опасность.
Боль в затылке усилилась, и он растер его свободной рукой, чтобы заставить ее уняться.
— Мне интересно, — решительно сказал Феодосий. — Вы где сейчас, Соня? Я приеду, и вы мне все расскажете.
— Я домой еду. Минут через десять буду на месте.
— Выезжаю. — Лаврецкий нажал на отбой, выхватил из шкафа куртку, рванул дверь в приемную, не обращая внимания на Светлану (кажется, та рыдала за своим столом), выскочил в коридор и скатился по лестнице.
До Сониного дома он доехал быстро, потому что в пятницу вечером пробки на улице давно уже рассосались.
Было еще светло, хотя и начинало смеркаться. Соня стояла перед входом в подъезд и разговаривала с каким-то высоким дрищем, молодым, но практически лысым. Судя по ее лицу, беседа была не из приятных, и Феодосий сразу напрягся.
Он рывком бросил машину в узкую щель на парковке, вылез наружу, немало не заботясь о чистоте своей куртки. На том боку, которым он невольно прижался к соседнему автомобилю, теперь чернела полоса, ну и наплевать. Подошел ближе, приняв независимый вид, но внутренне сгруппировавшись. Впрочем, опасным дрищ не выглядел.
— Привет, — сказал он и поцеловал Соню в висок, словно отпечатывая на ней свое право владения.
Она уставилась на него в крайнем изумлении, а на лице дрища тут же отразилась ненависть.
Феодосий хорошо знал жизнь, и людей он знал хорошо, поэтому голову мог дать на отсечение, что причина этой ненависти крылась в классовых различиях. Стоящий перед ним парень ненавидел не конкретно Феодосия Лаврецкого, а образ его жизни, выдаваемый дорогими ботинками ручной работы, тонкой лайкой куртки и часами, весьма недешевыми. Парень был одет затрапезно, да и вообще выглядел как человек, тянущий лямку от получки до получки, причем весьма скудной.
— Привет. — Соня, похоже, оправилась от изумления и немного отодвинулась, явно не понимая, как ей себя вести. Поцелуй в висок был воспринят ею как игра, правил которой она не знала.
— О чем разговариваете?
— Это Арсений, мой сосед и детский друг Дениса, — сказала Соня.
