Автор
Дети гордятся знаменитыми родителями, но часто забывают об остальных деталях жизни. В этом мире, где успех всем важнее, страх и тревога постепенно проникают в подсознание детей. Когда они стареют, становится ясно: быть достойным не так просто, как кажется издалека.
— У нас весь дом гудит по поводу случившегося, а я же понятой была, вот Арс и интересуется, что я там видела.
— С какой именно целью интересуетесь? — Теперь Лаврецкий взял Соню под руку, недвусмысленно давая понять, что эта женщина находится под его, так сказать, юрисдикцией.
Парень коротко хохотнул.
— Да любопытно до жути. Кому эти два утырка могли понадобиться. Сашка-то с детства полный дурак был. А папаша его к старости крышей поехал, козел старый. Все меня пытался жизни учить. Доучился, видать. Я эту старую гвардию просто на дух не переношу. Все у них не по-людски, все с вывертами. Тут не садись, там ноги вытри, тут ботинки сними, чтобы на коврах не наследить. Те книги не трогай, пиво в доме не пей. Тьфу.
— А ты что, был у Галактионовых в гостях? — удивилась Соня.
— Я? Да что я там забыл?
— Но ты же сам сказал про то, что тебя заставляли ботинки снимать и книги не трогать.
— Так не у них одних в доме книги. — Арсений вдруг развеселился, как будто Соня сказала невесть что смешное. — Старые пердуны в городе в наличии. Это я о своем говорил. К Саньку и его папаше отношения не имеющем. Ладно, я пошел. А ты, Сонька, я смотрю, начала в правильном направлении землю рыть. Скоро упакована будешь еще почище Деньки. Эх, что за жизнь! Одним все, а другим ничего."
"Лаврецкому ужасно хотелось съездить по поганой физиономии, но он сдержался, только проводил вразвалочку удаляющегося Арсения тяжелым недобрым взглядом.
Соня положила руку ему на рукав.
— Перестаньте, — сказала она. — Не стоит. Арс — хороший, в сущности, парень. Несчастный только. Его потребности не совпадают с возможностями, и он очень болезненно это переживает.
— Работать надо. Над возможностями, — сухо сообщил Феодосий. — Молодой мужчина с руками и головой вполне может заработать себе на любой уровень потребностей. Это, если, конечно, он готов вкалывать, а не рассуждать на тему о мировой несправедливости.
— Рассуждать легче, — тихо сказала Соня.
— Несомненно, только вот ваш брат днюет и ночует на работе. Не отказывается ни от одного банкета, ни одного корпоратива. Вы тоже, как я погляжу, на новые приработки соглашаетесь. У вас и институт, и курсы, с понедельника вы у меня работаете, а еще и репетиторство, наверное, есть.
— Есть, но это же совсем другое.
— Одинаковое, — Феодосий начинал сердиться. — И перестаньте защищать этого дурака, он мне уже надоел. Пойдемте к вам. Я чаю хочу.
— Пойдемте. — Соня отчего-то прятала легкую улыбку, которая очень ей шла.
