Автор
Дети гордятся знаменитыми родителями, но часто забывают об остальных деталях жизни. В этом мире, где успех всем важнее, страх и тревога постепенно проникают в подсознание детей. Когда они стареют, становится ясно: быть достойным не так просто, как кажется издалека.
Это было приятно и задевало одновременно.
У нее горели глаза, когда она рассказывала ему про зачем-то прихваченный в соседской квартире дневник. И его одинаково удивляло и то, что она вообще сперла эту тетрадку, и то, что на полном серьезе села ее изучать, и то, что с таким охотничьим азартом про это говорила. Как гончая, почуявшая лису.
И если в начале вечера Феодосию было совершенно все равно, о чем с ней говорить, лишь бы слушать ее голос, мелодичный, богатый обертонами и модуляциями, то постепенно он и сам втянулся в канву ее рассказа.
— А вы покажете мне эту тетрадь? — спросил он, сам не зная, чего больше в его вопросе — искреннего любопытства или просто желания найти достойный повод оказаться снова у нее дома.
— Конечно, покажу. Мне нужно с кем-то сверить свои ощущения, — ответила Соня. — Понимаете, Феодосий Алексеевич…
— Зовите меня без отчества, — попросил он.
Соня с любопытством уставилась ему в лицо, и он вдруг поразился глубине ее невероятных глаз.
— А как мне вас называть? — спросила она с тем же искренним интересом, с которым обсуждала все остальное. — Как вас вообще называют близкие люди?
Интересно, это она намекала на то, что хотела бы тоже считаться близким человеком, или просто спрашивала? Как узнать?
Феодосий даже вспотел от напряженной работы мысли. Давно ему так не нравилась ни одна другая женщина.
— Да кто как, — честно признался он. — Знакомые просто Феодосием. Друзья Федей. Мама иногда вообще Досей.
— Дядя Федя съел медведя, — засмеялась она и тут же смутилась, — извините."
"— Да я привык к тому, что у меня не самое простое имя. Мой дед был родом из Феодосии. Они с семьей были вынуждены оттуда уехать, и он потом всю жизнь мечтал снова побывать в городе своего детства, да так и не сложилось. Это он настоял, чтобы меня так назвали. Мама пыталась поспорить, но он так расстроился, что она рукой махнула. Дед, кстати, никаких сокращений для моего имени не признавал.
— Так вот, Феодосий, — она покатала его имя на языке, словно морскую гальку с феодосийского пляжа, — мне очень важно показать дневник Саши Галактионова кому-нибудь. Может быть, я все это придумала, но мне кажется, что в нем зашифровано какое-то хитрое послание.
— Послание?
— Да.
