Автор
Дети гордятся знаменитыми родителями, но часто забывают об остальных деталях жизни. В этом мире, где успех всем важнее, страх и тревога постепенно проникают в подсознание детей. Когда они стареют, становится ясно: быть достойным не так просто, как кажется издалека.
Были они почти сверстниками, Ровенский на два года старше Галактионова, но грызли гранит науки с одинаковой горячностью и негласно боролись между собой за право считаться любимчиком великого Свешникова.
Вернее, бился, пожалуй, один Ровенский. Галактионов тайных интриг был чужд. Свешникова он ценил и уважал, но соблюдал дистанцию, поскольку человеком был достаточно замкнутым. Николай Модестович же, наоборот, всячески подчеркивал свою близость к Леониду Федоровичу, проводя у одинокого Свешникова все вечера, чтобы в соавторстве написать очередную статью.
Борис Авенирович лишь пожимал плечами, предпочитая проводить свободное время со своей семьей — женой и новорожденным сыном, а по ночам писал блестящие статьи, которые с руками «отрывали» ведущие научные журналы. С точки зрения Свешникова, Ровенский был работоспособным и усидчивым поденщиком, а Галактионов — восходящей звездой. Борисом он по-настоящему гордился.
Именно поэтому уход Галактионова из университета и из науки вообще стал для старого профессора настоящим ударом.
Решение Галактионов принял простое и для него очевидное, хотя и требовавшее определенного мужества, — ушел из университета, вспомнив специальность, по которой работал в юности, — сварщик.
Поступок любимого ученика профессор Свешников воспринял как предательство и на многие годы разорвал с бывшим учеником всяческие отношения. Трудно описать, как радовался этому обстоятельству Ровенский. Именно он был верным и преданным последователем старого профессора, незаслуженно низко оцененный тем. И теперь он упивался страданиями Свешникова, то и дело напоминая тому о сделанной им ошибке.
Шло время.
