Автор
Дети гордятся знаменитыми родителями, но часто забывают об остальных деталях жизни. В этом мире, где успех всем важнее, страх и тревога постепенно проникают в подсознание детей. Когда они стареют, становится ясно: быть достойным не так просто, как кажется издалека.
Домработница ко мне ходит, прибирает, еду готовит. Уколы, опять же. На пенсию мою, несмотря на все былые заслуги, особо не разбежишься. Сам знаешь, какие у нас пенсии. Авторские гонорары мои в пыль превратились, хорошо еще из-за границы кое-какая денежка капает, да и то слезы. Колька мои запасы с моего ведома распродает, потому что иначе я бы ни жить, ни лечиться не смог. Так что все нормально, не переживай.
Для Золотарева было совершенно ясно, что, распродавая коллекцию Свешникова, Ровенский устраивает еще и свою жизнь.
— Я с собой на тот свет все равно ничего не заберу, так что пусть пользуется. Любой труд должен быть оплачен. А порядочность и верность давно уже на свете перевелись. Я иллюзий по этому поводу не питаю.
Однажды, зайдя к другу, профессор Золотарев столкнулся в подъезде с мужчиной средних лет, в котором, хоть и не без труда, узнал Бориса Галактионова. К груди тот прижимал небольшой пакет, завернутый в плотную бумагу и перевязанный бечевкой.
— Ты что, с Борисом общаешься? — с любопытством спросил он у друга.
Тот внезапно смутился.
— Мне на тот свет скоро. Нельзя за спиной нерешенные конфликты оставлять и не вытащенные занозы тоже. Борька давно ко мне ходит. Еще когда я в первый раз в больницу попал, он пришел меня проведать. Так и навещает с тех пор. Мы это особо не афишируем, чтобы Кольку не расстраивать. Борьке все равно, а тот расстроится. Зачем? Немало у нас хлеба вместе съедено, так что надо уважать чужих тараканов.
— А ты не боишься, что рано или поздно они столкнутся, вот как со мной сейчас?
— Нет, не боюсь. Колька ко мне сейчас редко захаживает. Не чаще раза в месяц. А Клавдию Васильевну, домработницу мою, я попросил ему не рассказывать. Она женщина хорошая, на нее положиться можно. Так что все вернулось на круги своя. Колька и Борька занимают в моей жизни каждый свое место. Не пересекаясь. Хорошо это, правильно.
— То есть ты наконец-то доволен? Помню, как тебя этот разлад с Галактионовым расстраивал.
Свешников ненадолго задумался.
— Доволен? Ну да, пожалуй, можно и так сказать. Главное, что я решил проблему, которая мучила меня много лет. Все покоя она мне не давала. А теперь, когда я нашел решение, все стало намного проще.
Что именно имел в виду Леонид Федорович, он не пояснил, а через несколько дней у него случился третий инфаркт, и старый профессор умер. На похороны и поминки, организованные университетом, пришло довольно много народу.
