Автор
Мэдди на девятом мартовском 1998 года полна юмора и энергии - она даже просит разрешения выйти за женихана. В дьявольской красе и ярких оттенках она готовится к свадьбе, но есть ли надежда на то, что это будет настоящее счастье?
С этим подбородком греческого бога, способным заставить вас совершить военные преступления ради шанса вонзиться зубами в его кожу, подобно животному.
Но я знала, что он не был ни мистером Ожившая Мечта, ни мистером Реальность.
Чейз Блэк – дьявол во плоти. Мой личный сатана. Всегда облачен в черное. С кончика его языка в любую минуту готов сорваться едкий комментарий, а его намерения так же порочны, как и ухмылка. А я? Меня не зря прозвали Мученицей Мэдди. Я не способна совершить подлость, даже если бы от этого зависела моя жизнь.
– Правда? Если бы я мог сохранить что-то из детства, то выбрал бы первый выпавший молочный зуб. Моя собака его проглотила. Да, определенно, – с энтузиазмом заметил Итан. Я вновь обратила внимание на своего спутника. – Разумеется, несчастные случаи с собаками – не редкость. Как в тот раз, когда другой мой пациент – боже, подожди, ты обязана услышать эту историю, – он попал в нашу педиатрическую клинику из-за подозрительной сыпи…
– Итан? – я замерла на полпути, не в силах сосредоточиться на очередной милой истории.
– Да, Мэдди?
– Мне так жаль, но, кажется, меня подташнивает. – Технически это даже не ложь. – Мы ведь можем завершить сегодняшний вечер пораньше?
– О нет. Думаешь, это из-за tere siga[3]? – Итан нахмурился, состроив щенячий взгляд, разбивающий мне сердце.
Хвала господу, он был слишком занят рассказами о своих пациентах, чтобы заметить гигантского мужчину возле входной двери.
– Вовсе нет. Я уже несколько часов чувствую себя не в своей тарелке. Зря надеялась, что станет легче. – Тяжело сглотнув, я взглянула на Чейза за спиной Итана.
– Уверена, что будешь в порядке?
– Абсолютно. – Я с улыбкой разгладила его галстук со Скуби-Ду.
– Мне нравится твой позитивный настрой. Он делает мир лучше. – Глаза Итана заискрились.
О, верно – потому что Чейз Блэк разрушил мою жизнь и оставил меня собирать ее по кусочкам, пока каждый осколок наших разрушенных отношений все глубже вонзался в мою плоть.
Но об этом чуть позже.
