Автор
Лондон в мрачном ноябре 1880 года окутывается тьмой и холодом. Меррит Стерлинг, красавец-контридульстер из Шотландии, обещает Люка Марсдену запалить его гнев до такой степени, что это словно бы превращает самого кабинет в бурлящую ярость.
С трудом сосредоточившись, Себастьян небрежно ответил:
— Ты же прекрасно знаешь, милая, — он обернул полотенце вокруг талии и заткнул за пояс свободный край, — я и есть акула.
Он направился к жене без видимой спешки, но постепенно ускорил шаг. Себастьян так пылко схватил Эви в объятия, что её ноги едва не оторвались от пола. Она ахнула, вцепилась в плечи Себастьяна и, улыбаясь, потянулась к его губам.
Он крепко расцеловал жену, упиваясь её вкусом и близостью, а в конце вызывающе укусил за нижнюю губу.
— Эви, красавица моя, ты не забыла привезти с собой наших детей?
— Не забыла.
Себастьян выгнул бровь.
— Меня затмила собака?
Губы Эви дрогнули.
— Я сказала детям, что сначала хочу увидеться с тобой наедине. Серафина обрадовалась, что сможет переодеться и прилечь вздремнуть. — Она обхватила ладонями бугрящиеся бицепсы и одобрительно проворковала: — Если ты продолжишь тренироваться в том же духе, придётся перешивать рубашки.
— Что ещё мне оставалось делать, — мрачно проговорил Себастьян.
— Бросила? — удивлённо переспросила она.
Он сурово глянул на Эви.
— Ты исчезла посреди ночи.
— Было утро, — запротестовала она.
— Не сказав ни слова о том, куда направляешься.
— Ты же сам занимался б-билетами!
— У меня даже не было возможности попрощаться.
— Была, — возразила Эви. — Ты прощался два часа, я чуть не опоздала на поезд.
Себастьян заглушил смех, уткнувшись в её блестящие локоны.
— О, да. Это я помню. — Он откинул с лица жены несколько рыжих прядей и поцеловал Эви в лоб, но вдруг резко отстранился. Нахмурившись, Себастьян провёл по её лбу и носу пальцем и осмотрел его на предмет остатков косметики. Чисто.
— Что случилось с твоими веснушками? — резко спросил он. — Где они?
Жена выглядела чрезвычайно довольной собой.
— Мы с Сильвией были на приёме у знаменитого парижского косметолога. Она дала мне с-специальный крем для лица.
Её слова потрясли Себастьяна до глубины души.
— Ты же знаешь, как я любил твои веснушки.
— К лету они появятся снова.
— Это международное оскорбление. Я подам официальную жалобу в посольство. Может начаться война, Эви. — Он взял её лицо в ладони и осторожно наклонил под разными углами, кожа на нём была ровного кремового оттенка. — Посмотри, что они с тобой сделали, — проворчал Себастьян.
Голубые глаза Эви весело сверкнули.
— Возможно, парочка всё-таки осталась, — призналась она.
