Автор
Лондон в мрачном ноябре 1880 года окутывается тьмой и холодом. Меррит Стерлинг, красавец-контридульстер из Шотландии, обещает Люка Марсдену запалить его гнев до такой степени, что это словно бы превращает самого кабинет в бурлящую ярость.
Окно располагалось таким образом, что в нём поразительно чётко отражался вход в соседнюю комнату.
И в этом отражении возник пересекающий спальню обнажённый Кир Макрей.
Меррит бросило сначала в жар, потом в холод, она не могла оторвать от него взгляд. В этот момент он наклонился, чтобы достать пару брюк из кожаного сундука. Его движения были лёгкими и грациозными, но в них таилась скрытая сила, а его тело…
— Вы собираетесь работать всю ночь, вообще ничего не съев? — заворожённо спросила она.
…из сплошных туго сплетённых мышц и сухожилий…"
"— Справлюсь, — ответил он.
…было великолепно. Фантазия, которая стала явью. И как раз перед тем, как он застегнул брюки, Меррит успела заметить, что природа его щедро одарила.
О, как не стыдно пялиться на голого мужчину. Неужели у неё напрочь отсутствует достоинство? Порядочность? Нужно остановиться, пока он её не поймал. С трудом отводя взгляд, она изо всех сил старалась не упустить нить разговора.
— Вы будете работать куда продуктивнее на сытый желудок, — крикнула она.
— У меня нет времени бездельничать в пабе, — донёсся приглушённый ответ из соседней комнаты.
Взгляд Меррит метнулся обратно к отражению в окне. Она ничего не могла с собой поделать.
Макрей натягивал через голову рубашку и просовывал руки в рукава, на его торсе перекатывались мощные мышцы. Это было тело человека, который привык работать на износ.
За последние годы с Меррит не случалось ничего более интересного и волнующего. А, возможно, и за всю её взрослую жизнь. До замужества она была слишком застенчивой, чтобы наслаждаться подобным зрелищем.
Вздохнув, она задёрнула занавески и отошла от окна. Хотя привычное хорошее настроение её покинуло, когда Макрей вернулся в комнату, Меррит напустила на себя весёлый вид.
— Ну вот, — сказала она. — Так гораздо лучше.
Он выглядел посвежевшим и гораздо более расслабленным в вязаном шерстяном жилете поверх рубашки без воротничка.
— Признаю, лучше так, чем вонять, как пол в таверне. — Макрей остановился перед ней, в его глазах блеснул озорной огонёк. — Раз уж вы взяли на себя ответственность за меня, миледи, каков ваш следующий приказ?
Вопрос прозвучал небрежно, почти как дружеское подтрунивание.
