Автор
Лондон в мрачном ноябре 1880 года окутывается тьмой и холодом. Меррит Стерлинг, красавец-контридульстер из Шотландии, обещает Люка Марсдену запалить его гнев до такой степени, что это словно бы превращает самого кабинет в бурлящую ярость.
К тому времени, как они с Макреем добрались до дивана, в дверях уже появилась молодая женщина.
— Миледи? — спросила горничная, окидывая сцену широко распахнутыми глазами.
— Дженни, принеси чистые полотенца и хлопчатобумажные одеяла, и как можно скорее.
— Да, мадам. — Горничная тут же унеслась прочь.
Макрей хмуро посмотрел на Меррит.
— Вы делаете из мухи тевяка.
— Об этом мне судить, — возразила она, понятия не имея, кто такой тевяк, и попыталась снять с Макрея пальто.
— Подождите. — Он полез в карман пальто и вытащил маленькую плоскую бутылочку.
— Иначе что? — подозрительно уточнила Меррит, отставляя бутылку в сторону. На пальто она увидела длинный узкий разрез, который можно было сделать только очень острым лезвием. — Боже мой! — встревоженно воскликнула Меррит, — вас чуть не убили!
— Нож попал в бутылку, — поморщившись, объяснил он, когда Меррит стянула с него пальто за рукава.
Бросив пальто на ближайший столик, она поспешно расстегнула жилет и перешла к рубашке.
Смутившись оттого, что ему приходится раздеваться посреди гостиной, Макрей начал было поднимать руки, хотя Меррит не могла сказать наверняка, собирался он ей помочь или её остановить.
— Позвольте мне, Кир, — натянуто проговорила Меррит.
Он замер, услышав, как она назвала его по имени. И послушно опустил руки.
Она стянула с него жилет и прикусила губу, увидев, что рубашка на спине пропитана кровью.
— Англия не щадит мужскую одежду, — отважился завести разговор Кир.
— Особенно вашу. — Она указала на длинный, низкий диван с невысокой скошенной спинкой. — Присядьте.
Он рассмеялся.
— Если бы парни с Айлея увидели, как вы суетитесь из-за маленькой царапины на моей спине, они бы кинули меня в бухту Махир вместо наживки для рыбы.
— Сядьте, — твёрдо сказала Меррит. — Я применю к вам физическую силу, если потребуется.
Смирившись, Кир подчинился.
Меррит осторожно высвободила из рукавов его руки и сняла рубашку, обнажив гладкие мышцы и сухожилия.
Она отвернулась и попыталась отыскать в стоящей поблизости корзинке для рукоделия льняные салфетки, на которых так и не успела вышить монограммы. Опустившись на колени и прижав к ране ткань, Меррит с облегчением отметила, что кровь из неё не хлещет, а лишь медленно сочится.
