Автор
Глядя на молодую особу, явившуюся к нему в лондонскую резиденцию, Себастьян, виконт Сент-Винсент, подумал, что ошибся с выбором избранницы. Теперь он осознает, как близко к себе приближала наследницу недавно, пытаясь похитить её в Стоуни-Кросс-Парке. Вспоминая тот день, он понимает, что совершил неудачный выбор, но теперь уже слишком поздно измениться....
Красивые глаза, несмотря на циничный взгляд. Когда он улыбнулся, у Эви перехватило дыхание – так подействовало на нее это ленивое движение выразительных губ, обнаживших ровный ряд белоснежных зубов. О, Сент-Винсент был великолепным мужчиной и прекрасно знал себе цену.
Странно, но Эви совсем не боялась его. Сент-Винсент был слишком умен, чтобы полагаться на физическое насилие в тех случаях, когда можно обойтись несколькими удачно выбранными словами и подчинить себе намеченную жертву. Куда больше она страшилась незамысловатой жестокости дяди Перегрина, не говоря уже о злобных руках тети Флоренс, имевшей пристрастие к обжигающим пощечинам и жалящим щипкам.
Никогда больше, поклялась себе Эви, рассеянно отряхивая с юбки грязь, прилипшую во время спуска по водосточной трубе. В саквояже, который она оставила в парадном холле, было чистое платье. Но едва ли стоит переодеваться, учитывая, что ей предстоит дальняя дорога и любая одежда помнется и испачкается задолго до того, как они достигнут цели своего путешествия.
Движение у двери привлекло ее внимание. Подняв глаза, Эви увидела пухленькую горничную, которая поинтересовалась, не желает ли она освежиться в одной из гостевых комнат. Удрученно отметив, что служанка, похоже, привыкла к присутствию в доме женщин, явившихся без сопровождения, Эви позволила отвести себя в небольшую спальню наверху. Как и другие помещения, которые она успела увидеть, комната была изящно обставлена и содержалась в чистоте и порядке.
Справив свои нужды, Эви ополоснула лицо и руки и утолила жажду из серебряной чашки. Вернувшись в спальню, она поискала щетку или расческу и, не найдя таковой, пригладила руками пышную массу волос, заколотых на макушке.
Ни звук, ни шорох не предупредили ее о чьем-либо присутствии, но Эви вдруг ощутила, что она не одна в комнате.
