Я стоял у руля моей индивидуально подобранной спортивной машины, напоминающей игрушку, когда-то принадлежавшей сыну нефтяного шейха. Температура жара и неловкость в теле заставляли меня потеть, но я продолжал терпеть, задумываясь о своем переполненном проблемами состояние....
Он нахмурился, но Мелани слишком разгорячилась, чтобы это заметить.
- Я знаю, что вы скажете! - заявила она. - Вы будете рассуждать о несправедливости. Англичане всегда об этом говорят. Да, конечно, некоторая несправедливость существует. Как и в любой стране, включая вашу. Об этом пишут в газетах. Потому что то, что справедливо, не годится для сенсации. Люди нарочно приезжают сюда выискивать несправедливость - и находят, конечно. А про хорошее они не говорят! Они попросту закрывают глаза и делают вид, что ничего хорошего тут нет.
Я задумчиво смотрел на Мелани. Да, в ее словах была правда…
- Каждый раз, когда такая страна, как Англия, обрушивается на наш образ жизни, она причиняет больше вреда, чем пользы. Здешние люди ожесточаются прямо на глазах. Это так глупо! Это замедляет продвижение к сотрудничеству между расами - а ведь наша страна постепенно идет к этому._ Старый, грубый тип апартеида потихоньку вымирает, знаете ли. Лет через пять-десять его уже никто не будет принимать всерьез, кроме самых отъявленных экстремистов с обеих сторон.
Интересно, что бы она думала на этот счет, если бы сама была чернокожей? Может, что-то и меняется к лучшему, но полного равенства все равно не существует. Да, черные могут быть учителями, врачами, адвокатами, священниками. А вот жокеями - не могут.
Родерик, тщетно выжидавший, когда же я наконец попадусь в ловушку, вынужден был снова задать прямой вопрос:
- А что думаете вы, Линк?
Я улыбнулся ему.
- Люди моей профессии, - сказал я, - не подвергают дискриминации ни черных, ни евреев, ни женщин, ни католиков, ни протестантов, ни чудищ морских - никого, кроме тех, кто не имеет счастья быть членом «Эквити»*.
* Английский профсоюз актеров.
Мелани не знала, что такое «Эквити», но зато по поводу евреев ей было что сказать.
- Кстати, в чем бы ни обвиняли белых африканцев, - заметила она, - мы по крайней мере не посылали шесть миллионов черных в газовые камеры!
«Это все равно что сказать: «Да, у меня корь, но зато я никогда не болел ветрянкой, - ехидно подумал я. - Хрен редьки не слаще!»
Родерик отчаялся выудить у меня какое-нибудь сенсационное политическое заявление и попытался заставить Мелани вернуться к роли знойной соблазнительницы.
