Я стоял у руля моей индивидуально подобранной спортивной машины, напоминающей игрушку, когда-то принадлежавшей сыну нефтяного шейха. Температура жара и неловкость в теле заставляли меня потеть, но я продолжал терпеть, задумываясь о своем переполненном проблемами состояние....
А про себя подумал, что голова у жеребчика малость крысиная.
Аркнольд пожал плечами:
- На зиму я вывозил его в Наталь вместе с прочими. Мы каждый год вывозим туда всех лошадей на пастбища на три месяца. Мы их держим в Саммервельде, понимаете?
- А где это - Саммервельд? - спросил я.
- Спросите лучше, что это такое, - сказал тренер. - Это большая территория с конюшнями лошадей на восемьсот, в Шонгвени близ Дурбана. Мы снимаем там блок денников на сезон. На территории есть все, что нужно: учебная скаковая дорожка, рестораны, общежития для конюхов - короче, все.
- Но в этом году вам не везет, не так ли? - сочувственно спросил я.
- Да нет, прочие лошади выиграли несколько скачек, но лошади миссис Кейвси… Откровенно говоря, их так много, что я не могу допустить, чтобы они все время проигрывали. Это портит мне репутацию, понимаете?
Ну еще бы! Но я заметил, что он говорит об этом менее энергично, чем можно было ожидать."
"- Вот взять хотя бы Тейблс-Тернда, - продолжал тренер, похлопывая лошадь по крупу.
Он кивнул конюху, державшему голову лошади, развернулся на каблуках и вышел из денника.
- Вот опять же Медик. Этот жеребчик вполне тянул на чемпиона мира. Я раньше думал, что в июле он выиграет Натальскую свободную с гандикапом, но в конце концов даже не стал посылать его в Клервуд. Его предыдущие четыре скачки были совершенно позорными.
У меня было стойкое ощущение, что гнев Аркнольда наполовину искренний. Это меня озадачило.
В сопровождении Барти, толстым черным пальцем указывавшего перепуганным конюхам на упущения, мы обошли всех лошадей на конюшне, а после отправились в дом выпить по рюмочке.
- Конечно, теперь все лошади миссис Кейвси считаются трехлетками, - сказал Аркнольд.
