Я стоял у руля моей индивидуально подобранной спортивной машины, напоминающей игрушку, когда-то принадлежавшей сыну нефтяного шейха. Температура жара и неловкость в теле заставляли меня потеть, но я продолжал терпеть, задумываясь о своем переполненном проблемами состояние....
Я присмотрелся к нему повнимательнее. - Но… Это, конечно, звучит ужасно, но Джо думает, не могло ли это быть рекламным трюком, который зашел чересчур далеко. Он говорит, что Клиффорд Венкинс почему-то копошился у аппаратуры после вашего первого интервью и что пресс-конференцию устроили вы, а теперь оказались героем дня благодаря тому, что спасли Катю…
- Да, это звучит ужасно! - весело согласился я. - Можете считать, что я в ужасе. Кстати, имейте в виду, что я тоже размышлял над вопросом, не было ли это рекламным трюком, который подстроили вы с Катей… и который зашел чересчур далеко.
Родерик уставился на меня. Потом расслабился. Грустно улыбнулся.
- Ладно, - сказал он. - Это не ваших и не наших рук дело. А как насчет уважаемого Клиффорда?
- Вы с ним знакомы больше, чем я, - сказал я. - Он, похоже, продал душу своей компании, но тем не менее мне кажется, что у него не хватит ни отваги, ни ума устроить такую проделку.
- Вы его недооцениваете, - заметил Родерик.
Неподалеку от нас стоял у ограды Данило. Он смотрел на жеребчика Нериссы, и на его славной открытой физиономии играла улыбка. Я подумал, что, если бы Данило знал, что ему вскоре предстоит унаследовать этих лошадей, он бы не улыбался, а беспокоился.
Аркнольд присоединился к нему, и они вместе пошли к трибунам смотреть заезд. Мыс Родериком побрели следом за ними.
Аркнольд наткнулся на меня, спускаясь с трибун, чтобы разобрать заезд по косточкам с жокеем. Тренер бормотал что-то себе под нос и был мрачнее тучи.
Сообразив, что перед ним я, он отрывисто бросил:
- Это слишком, сударь! Это слишком! Это классный жеребец, при таких соперниках он должен был обойти всех на десять корпусов!
Потом захлопнул рот, точно капкан, протиснулся мимо меня и пошел дальше, пробиваясь сквозь толпу.
- К чему это он? - небрежно спросил Родерик. Настолько небрежно, что я сразу вспомнил про его газету и ничего объяснять не стал.
- Понятия не имею, - ответил я, сделав удивленное лицо; но судя по скептической усмешке Родерика, он тоже вспомнил, кто я по профессии.
Мы спустились с трибун. Я поразмыслил и решил, что для моей цели лучше всего подходит Клагвойт.
