Я стоял у руля моей индивидуально подобранной спортивной машины, напоминающей игрушку, когда-то принадлежавшей сыну нефтяного шейха. Температура жара и неловкость в теле заставляли меня потеть, но я продолжал терпеть, задумываясь о своем переполненном проблемами состояние....
Те трое, кто был в раздевалке, сказали, что вы еще не переодевались, ваша одежда на месте, так что вы, видимо, в комнате первой помощи с Конрадом - это тот, кому стало плохо.
- Конрад? - удивился я. Я-то думал, они имеют в виду Ивена… - А что с ним?
- Вроде говорили, что приступ астмы. Во всяком случае, мы пошли и спросили у него. Он сказал, что вас с ним не было.
- Ага… - рассеянно сказал я. Ну да, конечно, если бы я был с Конрадом, я непременно проводил бы его наверх. Но мы с ним не виделись с тех пор, как расстались у начала жилы.
Мы подошли к вагонеткам и загрузились внутрь. Впятером в вагонетке было куда просторнее.
- Тот, которому стало плохо, толстый такой, с висячими усами, он был не со мной, - с достоинством заметил Лозенвольдт. - Если бы он был при мне, я бы, конечно, проводил его до вагонетки и знал бы, что вы не с ним.
- Да, конечно, - сухо согласился я.
Мы с грохотом прикатили к выходу из шахты, сели в лифт и, обменявшись звонками с лифтером, поднялись через три четверти мили скалы на свет божий.
- Куртку! - крикнул один из моих сопровождающих. - Мы с собой одеяло брали - надо было бы вас укутать…
Он убежал в маленькое строение у входа в шахту, вернулся с потрепанной твидовой спортивной курткой и протянул ее мне.
Нас ждала встревоженная группка встречающих: Ивен, Родерик, Данило и сам ван Хурен.
- Дорогой мой! - воскликнул он. - Я даже не знаю, что я могу…
- Да бога ради, - поспешно перебил я. - Я сам во всем виноват, и мне ужасно неудобно, что из-за меня вышло столько суматохи.
Ван Хурен улыбнулся и вздохнул с облегчением. Остальные трое тоже. Я обернулся к троим незнакомцам, которые спускались за мной в шахту, - Лозенвольдт уже исчез.
- Спасибо вам, - сказал я.
"Они усмехнулись:
- А как насчет платы?
Вид у меня, должно быть, сделался совершенно дурацкий. Я принялся лихорадочно соображать, сколько положено давать в таких случаях.
- Автограф! - пояснил один из них.
- А-а! - Я рассмеялся. - Ладно.
Один из них достал записную книжку, и я написал несколько слов благодарности для каждого, на трех отдельных листках. И подумал, что это чересчур дешево.
