Четверо учеников великого мага стояли в пустом подземелье Андорского замка, столкнувшись с неведомыми угрозами. Лица их были напряжены, как бы отсасывая воздух, но один из них оставался спокоен и абсолютно собран.
Накинув рубашку и кроссовки, он подбежал к двери и, сунув ключ в замочную скважину, крикнул на прощание:
— Спасибо дружище, но мне пора! Как вернусь, я тебя освобожу, слово даю!
Димка открыл дверь, осторожно выскользнул в коридор и замер, прислушиваясь. Меньше чем через минуту он услышал сильный лязг и звон бьющейся посуды. Сразу за этим последовал истеричный вопль Василия:
— Фрол, горгулья тебя подери! Что ты опять натворил, маленький паршивец⁈
Димка понял, что сейчас самое время действовать. Он осторожно, стараясь не издавать громких звуков, пробежал коридор, спустился по парадной лестнице в пустой холл и сиганул налево.
Выбежав через минуту в свой светлый, знакомый с детства двор, он огляделся по сторонам и, заметив открытую дверь Серёжкиного гаража, помчался туда.
— Иван Михайлович, здравствуйте, — отбросив всякое стеснение, выпалил запыхавшийся Димка, — можете довезти меня до Большой Фёдоровской? Туда, где она в Московский проспект упирается.
Серёжкин папа вместе с сыном изумленно посмотрели на Димку.
— А что случилось? — растерянно спросил Иван Михайлович, поспешно вытирая тряпкой испачканные руки.
— Долго объяснять! Это вопрос жизни и смерти. Мой друг попал в беду и ему срочно нужна помощь.
— Но, может, тогда лучше милицию вызвать? Или скорую? Пойдем быстрее, позвонишь от нас, — и Серёжин папа, бросив тряпку, готов был уже идти к дому.
— Не надо никому звонить, — грустно ответил Димка. — Я тогда на автобусе доеду. Извините за беспокойство! — Последние слова он кричал уже на бегу, направляясь к остановке.
Лишь бы автобус приехал побыстрее, стучала в Димкиной голове одна единственная мысль. Не в силах успокоиться, он ходил кругами по пустой остановке и поминутно вглядывался в дальний конец дороги.
— Чёрт с ним, садись, поехали! — крикнул Иван Михайлович.
Димка, радостно вскрикнув, запрыгнул на заднее сиденье, где уже сидел Серёжка, и машина тут же рванула с места.
Всю дорогу они ехали молча. Иван Михайлович, упрямо давивший на газ, напряженно следил за дорогой, а Серёжка в смущенном молчании порой лишь искоса поглядывал на друга.
