В комнате царит тихая непринужденная свежесть, словно воздух вновь освобождается после долгого затишья. Ирине становится не по себе — она видит, как устремленный взгляд его снова падает на угол, где он обычно сидел. Она знает, что стоит бриться подальше от таинственного мужчину, но каждый шаг кажется опасным шагом вперед....
Она ещё от утреннего секса и последующей дремы не отошла.
— Наши отношения изначально были странными. Нетипичными. Ты пугал меня до чертиков и… — Ирина подтолкнула себя. Если уже начала говорить — продолжай. — Притягивал. Наверное, в глубине души все хорошие девочки не могут пройти мимо хулиганов.
— А я, значит, хулиган?
— А нет?
— Хм…
Его «хм» отозвалось вибрацией внизу живота и приятным теплом на шее.
— Мне нравилась твоя молчаливая настойчивость. Это так… по-мужски. Когда мужчина делает. Не болтает.
— И в чем тогда токсичность? В моем понимании это подавление, когда один угнетает второго.
— Нет, — Ирина перебила его. — Ту ночь я не то, чтобы простила… Я же видела, как ты сопротивлялся, — ей нравилось, что они обсуждали прошлое. — Я больше злюсь на Ивана. Опять же… Меня больше тревожит другое.
— Что?
— Ты решил, что мне пора забеременеть.
Ей показалось, или он на самом деле хмыкнул?
— Я тебя услышал. Родим первенца, по поводу второго будем говорить.
— Эй! — запротестовала Ирина, уже сама с трудом сдерживая смех. Повернулась, чтобы возразить более основательно, но не смогла.
Мужчина поймал её губы своими.
— Да шучу я, шучу.
— Дима, подожди! Я серьезно!
— И я серьезно.
— А если я уже беременна?
Антрацитовые глаза заволокло поволокой.
То ли пар тому виной, и она видела не то, что было на самом деле, то ли… всё было правдой.
— Значит, я буду самым счастливым отцом.
Глава 19"
"Полтора месяца спустя…
— Я не хочу. Я… Дима, у меня паника. Сделай что-нибудь. Пожалуйста.
— Сядь. Во-от так. А теперь посмотри на меня. Внимательнее. Лучше?
— Нет.
— Ира-а-а…
— Я не уверена, что хорошо выгляжу. Это первое. Второе. Я не уверена, что понравлюсь твоим родителям. А мне важно им понравиться. Третье! Я не уверена, что за ужином сделаю всё правильно, столовый этикет — пока для меня вещь сложная и непостижимая.
— И это всё?
Дмитрий подошел к ней, развернул к себе кресло, на котором она сидела, и заглянул в глаза Ирине.
Дима заключил её ладони в свои и сразу же нахмурился.
— Почему руки холодные?
— Нервничаю.
— Это зря.
Он склонился и начал неспешно дуть, согревая нежные ладошки будущей жены.
Разнервничалась, маленькая. Переживает.
Он бы тоже переживал. Да и переживает, чего уж тут.
