В комнате царит тихая непринужденная свежесть, словно воздух вновь освобождается после долгого затишья. Ирине становится не по себе — она видит, как устремленный взгляд его снова падает на угол, где он обычно сидел. Она знает, что стоит бриться подальше от таинственного мужчину, но каждый шаг кажется опасным шагом вперед....
— Мама заочно уже тебя любит. Просто за то, что я на тебе женюсь, а значит, в её понимании — буду меньше чудить. То есть экспериментировать. И вообще женатые мужчины остепеняются. Батя тебя тоже полюбит. Хотя… Нет, обойдемся симпатией. Я ревновать буду.
— Ревновать? К отцу? Дима, ты… У меня слов нет.
— А всё по-че-му? — на дне мужских глаз появились уже знакомые чертята. — Потому что кто-то отказывается признаваться в своих чувствах ко мне.
Ирина демонстративно громко хмыкнула.
— Ты сам всё решил. Сам озвучил.
— Поэтому я буду ревновать тебя к каждому… — уголки губ Димы дернулись, он старательно сдерживал улыбку. — Хотел сказать «столбу», в последний момент передумал. Отец всё же не столб. И брат — тоже.
— Дим… Мне точно это платье идет? Оно не слишком… слишком?
— Оно прекрасно. Как и ты.
Она смотрела на него. Потом перевела взгляд на их переплетенные пальцы.
— Знаешь, я так хотела познакомиться с твоими родителями… Это естественное желание любой девушки.
— Сейчас что-то изменилось?
— Нет, но…
— Это гормоны, Ириш.
Его взгляд опустился ниже, на всё ещё плоский живот девушки, сейчас скрытый небольшой драпировкой платья.
Внутри его любимой девушки растет его ребенок. Нет, неправильно. Их.
Их малыш. Его и Ирины.
Она всё-таки забеременела. Срок — три недели.
У Иры не пришли месячные в срок. Сделала тест, он оказался отрицательным. Не пришли они и через неделю. Тут уже его самого начало потряхивать. Тест снова дал отрицательный результат.
Она отказывалась, сославшись на сбой в организме.
— Такое у женщин бывает.
Диму выворачивало от тревоги. Мало ли что… Он мог повредить Ирине. В первую ночь или последующие. Он иногда всё же бывал несдержанным. Слишком жадным, ненасытным. Один раз весь день не выпускал Иру из постели. В конце дня девушка открыто пыталась от него сбежать.
Он её поймал. И вернул в кровать.
— Не трону больше, — прокомментировал он, довольно улыбаясь и крепче прижимая её к себе.
Ото всех спрячет. Оберегать будет. Лелеять. Холить. Баловать.
Всё, что пожелает. И чуть больше.
Лишь бы рядом была.
Она уже у него в крови. Под кожей. С первого дня, взгляда. Когда вынесла ему еду, думая, что он попрошайка. Те дни, полные сумятицы и сумбура, лишь ей наполнены были. И инстинктом во что бы то ни стало защищать её.
Рядом быть. Всегда. Во что бы то ни стало.
Его она женщина.
